— Можешь считать меня любопытной старухой, можешь — мегерой, можешь — другом. Сути не меняет. Я не буду вытаскивать из тебя откровенные признания, но… — Белинда встала. — Я знала Северуса еще мальчишкой, потом мы встретились при весьма неприятных обстоятельствах. Мой муж делал артефакты и умел находить старинные. Само собой, Волдеморта он очень интересовал. Тогда он еще не был таким чудовищем, точнее тогда он это скрывал и пользовался чаще шантажом, чем Круцио. Он хотел, чтобы и я работала на него… — Белинда стояла, повернувшись спиной к окну и сложив руки на груди. — Он хотел, чтобы я учила Северуса взламывать сознание жертв. У самого Лорда, — титул прозвучал как ругательство, — не было времени на эти пустячки. Муж велел мне уворачиваться, но не отказываться, а я была молодой и страшно боялась. Так вот… Мы общались с Северусом, и я могу тебя уверить — в пожиратели его не тащили на веревке. Он присоединился к ним сам, по своей воле, вполне осознавая, что делает…
— Вы не говорили…
— Если ты не считаешь нужным сообщать мне о некоторых событиях своей жизни, то я уж тем более вправе ничего не говорить тебе. То, что Северус стал шпионом Альбуса, мало что меняет. Я знаю, что пришлось пережить тебе, но… — она снова села, — он не просто пережил войну, ему пришлось быть дважды предателем, ему пришлось делать многое из того, что делать не стоит никогда и даже не из моральных принципов, а потому что это наносит непоправимый вред. Он давно раскололся надвое, и эта история с превращением в магла Джо меня не очень удивляет. Прекрасный рыцарь, милый парень, тот, кем он хотел когда-то быть, но никогда не был, наконец-то получил шанс, но теперь… Ты играешь с огнем, Гермиона. Он опасен и не только для себя.
— Вы меня пугаете?
— Я хочу, чтобы ты трезво оценивала ситуацию. Романтические отношения, страсть, влечение — все это может обернуться настоящей трагедией — и для него, и для тебя. Твое желание помочь понятно, но если это действительно что-то большее… И вот еще что: не думай, что его оставят в покое. Мертвый — он герой, а живой он может быть опасен для тех, кто делает вид, что в войну ромашки нюхал. Северус слишком много знает неприятных тайн, и то проклятье — только начало.
Белинда была права, сто раз права. Вот только если любую другую это оттолкнуло, то Гермиону только утвердило в ее решении. Белинда ждала ответа или откровенного рассказа, но Гермиона не собиралась откровенничать. Не здесь и не сейчас. И не с ней.
— Хорошо, — Белинда снова вздохнула. — Первое. Чтобы неделю я тебя на работе не видела. Отгулов тебе хватит до конца года, но мы с тобой встретимся и поговорим через неделю, и я приму решение. Второе — Снейп должен прийти ко мне завтра, и я должна обследовать его.
— Вы действительно думаете, что он может быть опасен?
— Он не «может», он опасен. Я хочу убедиться, что он сам это осознает и контролирует.
— Это паранойя, — Гермиона встала. — Он хороший человек, который совершал ошибки. Но кто без греха?
— Ты не понимаешь! — Белинда повысила голос. Темная магия меняет мага, меняет его магию, она как рак — проникает и выедает. Все эти разговоры, что может быть убийство из милости и так далее — дурость! Ты же читала исследования! Авада выжигает того, кто ее использует, какие бы благородные цели он ни преследовал. Гермиона, ну неужели ты не помнишь? Любой человек всегда оправдает себя тем, что действует во имя идеала. Даже Волдеморт, я уверена, считал, что несет свет всем волшебникам! Но магии все равно, как ты оправдываешь себя.
Гермиона тоже вскочила на ноги.
— Так нечестно! Он… я…
— Ты должна ему помочь? История с Алисой не дает покоя?
Гермиона села, закрыв лицо руками. Только сейчас она почувствовала насколько устала — от борьбы с собой, от попыток разобраться, от всего-всего. Больше, чем в лесу Дин, где опасность была осязаема. Вот тогда она знала, кто враг, а сейчас? Мир крошился, и она не могла удержать его, не могла собрать снова и сделать целым.
— Неделя отпуска. И завтра Снейп должен быть тут. Все, идите, миссис Уизли. И да — я наложу запрет на ваше нахождение в Мунго как сотрудника.
Гермиона кивнула, вставая, и вышла, не обернувшись и не попрощавшись.
Она вихрем промчалась по Мунго. Ей требовалось остаться в одиночестве. Ее душила злость на Белинду, которая лезла не в свое дело, и вместе тем ее отрезвляло понимание, что в чем-то Белинда права.
В окнах ее дома горел свет. Гермиона нахмурилась, вытащила палочку и резко открыла дверь.
— Быстро на центр, палочку в сторону, или я за себя не ручаюсь! — сказала она громко и четко.
Из спальни вышел Рон.
— Мерлин, Рон! Я перепугалась.
— Знала бы ты, как я испугался. Надоест в Мунго, иди в авроры, тебя возьмут точно, — он усмехнулся и потер шею. Рон всегда делал так, когда смущался. — Ты прости, я не предупредил, но, честно говоря… Ну, мне надо было… и я решил, что…
— Все нормально, я сейчас уйду, только возьму кое-что, — она прошла мимо него в спальню, решив, что возьмет какую-нибудь одежду и аппарирует к родителям.
