За крайним правым столом зааплодировали, Ханна прошла туда и села на свободное место, я же вздохнул поглубже, потому что...
-Блэк, Райджел... - каким-то странным тоном выговорила МакГонаггал, а я прошел к табурету и надел шляпу.
«Гм-м-м, - задумчиво произнёс мне в ухо тихий голос. - Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает, и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить?»
«Я не намерен выбирать, - мысленно ответил я. - Для меня существует только один путь».
«Уверен? Кое-кто избрал иное, и... Впрочем, вижу, уговаривать тебя бесполезно...»
-Слизерин!
И я прошел к столу своего факультета, где меня встретили сдержанными аплодисментами.
Следом за мной за стол села Миллисента Буллстроуд, а потом — та девочка из лодки — ее звали Фэй Данбар.
-Шляпа предлагала мне Гриффиндор, - шепотом сказала она, когда Грейнджер отправилась именно туда, - но я подумала, что тогда почти наверняка окажусь рядом с ней...
Тут за стол сел Гойл, следом за ним Крэбб, а потом и Малфой, нашедший в себе силы бледно мне улыбнуться и поприветствовать.
Невилл — оказалось, он Лонгботтом, тоже известная фамилия, и тоже родня нам, - неожиданно для самого себя оказался на Гриффиндоре. Наконец подошла очередь Поттера, и он сидел со Шляпой на голове еще дольше, чем Лонгботтом...
-Гриффиндор! - объявила она наконец.
Что тут началось! «С нами Поттер!» - скандировали гриффиндорцы, а бедняга, по-моему, не знал, куда деваться от такого бурного приёма.
Наконец церемония завершилась — последним за наш стол сел Блейз Забини, - МакГонаггал унесла Шляпу, а директор произнес речь, к счастью, очень краткую.
За столом не разговаривали: мои новые соученики, по меньшей мере, знали о приличиях. Вот за гриффиндорским столом гомонили, обсуждая то и сё.
Я искоса посмотрел на преподавателей. Хагрид что-то пил из большого кубка, МакГонаггалл беседовала с директором, а какой-то странный тип в лиловом тюрбане — с человеком, которого я сразу узнал по описанию, как отцовскому, так и дядиному. С нашим деканом.
Тот вел себя немного странно: он то пристально смотрел на гриффиндорский стол, то переводил взгляд на меня. И если на гриффиндорцев (или одного отдельно взятого гриффиндорца) он смотрел с неприкрытой неприязнью, то на меня — с искренним удивлением. Впрочем, я его понимал: он должен был хорошо помнить и папу, и дядю (второго в особенности), а что они были похожи внешне, что я - вылитый отец.
Трапеза наконец завершилась, и директор снова встал.
-Теперь, когда все мы сыты, - произнес он, - я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вам следует кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…
Судя по направлению его взгляда, в первую очередь это касалось гриффиндорцев.
-По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует колдовать на переменах. А теперь насчёт тренировок по квиддичу - они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Хуч. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.
Судя по выражениям лиц старшекурсников, они пытались понять, шутка это или нет, и, похоже, склонялись к мысли о том, что нет, не шутка. Впрочем, это можно было выяснить позднее...
*
В слизеринских подземельях было не слишком людно, и славно. Комнату я разделил с Теодором Ноттом (он был крайне неразговорчив) и Блейзом Забини (прямой противоположностью Нотта, они прекрасно друг друга уравновешивали), а по соседству поселился Малфой со своими телохранителями.
Мне нравилось думать, что наша спальня — та самая, где жил мой отец, но, конечно, вероятность этого была не слишком велика...
Наутро нас подняли задолго до завтрака — декан желал пообщаться с первокурсниками перед первым учебным днем.
Внешность у него, надо сказать, была своеобразная, а в сочетании с угрюмым видом и повадками... Словом, стало ясно, отчего другие факультеты так его боятся: я успел краем уха услышать о том, что профессор Снейп всегда выгораживает своих учеников и не стесняется снимать баллы с чужих. Если я верно истолковал рассказы дяди и отца, наш и гриффиндорский деканы занимались этим с особым азартом, но я не видел ничего ужасного в межфакультетском соревновании. Правда, игра велась не всегда честная, но уж так было заведено.
