-И фамилию менять вовсе не нужно. Не такая уж она редкая, особенно в маггловском мире, - добавил дедушка. - И если у них вдруг будут дети... я только порадуюсь. Правда, над нашим отпрыском придется поработать. Я займусь им сам.
-Хорошо, дорогой, - был ответ.
Они поцеловались, а я проскользнул в свою комнату и наконец-то мог вздохнуть свободно.
Выходит, у папы действительно есть старший брат, который сейчас сидит в тюрьме? Я уловил, что он попал туда как-то неправильно. И теперь дедушка хочет выкупить его оттуда и спрятать подальше... с мамой вместе. Ее, правда, не спросили...
И как это выйдет, интересно? Дядя будет считать, что я его сын? Или же он обо мне вообще не узнает, а мама не вспомнит?
Помню, мне было до ужаса интересно, как же устраивают подобное!
Через пару недель дедушка позвал меня к себе и начал издалека:
-Не знаю, упоминал ли я, что у твоего отца был старший брат?
-Нет, дедушка, - ответил я, - но я нечаянно услышал, как вы с бабушкой разговаривали... Дядя сидит в тюрьме, да?
-Гхм... да, - произнес он. - Что еще ты слышал?
-Всё, - честно сказал я. - Что ты хочешь выкупить его из тюрьмы, исправить ему память и поселить на нашей вилле в Калифорнии с моей мамой. А она будет думать, что это папа.
-И тебе не кажется это... странным? - спросил дедушка.
Я помотал головой.
-Мама всё еще скучает по папе, - сказал я. - У нее везде его колдографии, хоть они были знакомы всего ничего. Если дядя похож на папу...
-Не похож. В смысле, внешне они были почти одинаковы... Характер другой. Ты — вылитый отец, всё в себе, а у дяди твоего, - дедушка вздохнул, - наоборот, всё на виду.
-У мамы не получается меня любить, - подумав, произнес я. - Она очень хочет, но мне это не нужно, и она огорчается... Может, с дядей выйдет? Если он другой?
-Будем надеяться, - после паузы произнес он и встал. - Пойдем, я покажу тебе его комнату...
Комната дяди — она тоже стояла запертой, как папина, - оказалась сверху донизу оклеена маггловскими плакатами с мотоциклами и даже с девушками в купальниках. И большая колдография тут тоже была.
-Это он? - спросил я, указав на человека, страшно похожего на моего отца.
Разве что он был постарше и... ярче, что ли? Нахальнее, вспомнил я подходящее слово.
Рядом стоял какой-то очкастый взъерошенный тип, еще один, ниже на голову, пухлый, с водянистыми глазами, радостный. И еще один, потрепанный и какой-то удивленный.
-Его однокурсники, - тихо пояснил дедушка. - Он единственный учился на другом факультете.
-Я вижу...
-Упустили... - он коснулся колдографии, и дядя на ней возмущенно отстранился. - Знаешь... я не стану ругаться, если ты попадешь на этот факультет.
Я хотел было сказать, что не попаду туда, но промолчал.
*
Через несколько недель в нашем доме появился незнакомый мужчина.
Вернее, сперва нарастало напряжение, как бывает перед грозой: воздух дрожит и вибрирует, волосы встают дыбом, если к ним прикоснуться... А потом дедушка пропал на два дня и вернулся не один.
От гостя скверно пахло, он был лохматым и бородатым, а еще страшно худым, и босые ноги его казались черными от грязи. И бабушка, явно заготовившая приветственную речь вопреки данному дедушке обещанию, осеклась, увидев это пугало, и только приказала домовику приготовить ванну и привести в порядок «этого», после чего удалилась к себе.
Отмытый и выбритый, «этот» оказался совсем молодым. Правильно, вспомнил я, папа же был всего на год с небольшим моложе брата...
Почти неделю дядя просто спал, не просыпаясь. Если бы его не будили, чтобы накормить, он, наверно, и не пошевелился бы... Хотя нет, иногда по ночам я просыпался от жалобного собачьего воя, но думал, что мне чудится, а может, правда на улице собака тоскует... Но нет, домовик сказал, это дяде что-то снится, вот он и воет. Не хотел бы я видеть такие сны!
Еще неделю дедушка вразумлял дядю. Я почти ничего не слышал, но, кажется, это оказалось не так-то просто: дяде непременно нужно было кого-то то ли спасти, то ли, наоборот, убить, я не всё уловил. Успокоился он далеко не сразу, и только после того, как дедушка пообещал разобраться в происходящем... ну, по мере возможностей.
Прошло еще два месяца. За это время дядя перестал дергаться от каждого шороха и сделался похож на человека.
Меня к нему не допускали, но я достаточно хорошо знал дом, чтобы потихоньку подглядывать. Он точно знал, что я подсматриваю, будто чуял: смотрел точно туда, где я прячусь, иногда даже улыбался... А я пытался представить, что это — мой папа, но у меня не выходило. Папа — каким я его узнал по рассказам дедушки, из записок в потертом блокноте — был намного холоднее и сдержаннее.
-Послушай, я знаю, что ты там, - сказал однажды дядя. - Покажись хотя бы ненадолго... Тебе запретили ко мне приближаться и разговаривать со мной, я в курсе, а ты послушный ребенок, как твой отец, но... увидеть-то тебя я могу?
