-А... ты разве мало знаешь? - он присел на кровать, чтобы не возвышаться надо мной. - Я думал, матушка только о нем и может говорить, были бы свободные уши!
-Конечно, бабушка много рассказывала, - осторожно сказал я, - но папа был очень скрытным. Вряд ли она знает всё. И уж точно она не знает, как он вел себя в школе, с кем общался и как именно стал... известно, кем.
-А ты думаешь, мы так тесно общались с ним, особенно на старших курсах? Я ведь ушел из дома, еще не окончив школу!
-А до того? - я без приглашения занял стул. - Даже если он ничего не рассказывал, со стороны всё равно многое видно. Особенно, если ты сам еще не взрослый.
-Я расскажу, конечно, - дядя запустил пальцы в густые волосы, обильно подернутые сединой. - Но вряд ли ты многое поймешь.
-Я запомню, - сказал я, как уже говорил дедушке, - а разберусь потом, когда вырасту.
Он помолчал, потом начал говорить, и говорил долго, до тех пор, пока не явился домовик и не увел меня спать. То же самое повторилось и на другой вечер, и на следующий — не так-то просто вспомнить и пересказать много лет жизни, особенно если никогда не думал о том, что вроде бы ничего не значащие подробности могут оказаться важными!
Рассказывал дядя и о своих однокурсниках — тех, что были на колдографии. Оказалось, у него даже есть крестник, сын того очкастого парня...
-Погоди, я покажу, - сказал дядя, порылся в книгах на полке и вытащил из одной старое письмо, - вот, гляди!
На маленькой колдографии черноволосый мальчик на игрушечной метле носился туда-сюда, за ним бегали мужские ноги, а в углу смеялась рыжеволосая женщина.
-Ему тут год, - сказал дядя, прикоснувшись к снимку, - я ему прислал эту метлу в подарок. Как странно... ты ведь родился раньше, а я о тебе и не знал!
-А если б знал, что-то бы изменилось? - спросил я с интересом.
-Вряд ли, - честно ответил он и отошел к окну. - Да и разве матушка подпустила бы меня к тебе? Меня вообще ни к кому нельзя подпускать... Так и Джеймс с Лили - через несколько дней их не стало... Я их убил.
-Как так? - я невольно вздрогнул, потому что помнил — в тюрьму дядя попал за убийство.
-Всё равно, что убил, - поправился он, отодвинув штору и глядя в ночную темень. - За ними охотился сам-знаешь-кто, они прятались под Фиделиусом... слышал, что это такое?
-Конечно, - ответил я, потому что давно прочитал об этом в дедушкиных книгах, - не очень надежная штука. То ли дело наш дом!
-Да, пожалуй... - дядя взял конверт, из которого прежде вынул фотографию и пояснил, - это последнее письмо Лили. Она пишет, что к ним заглядывала на чай соседка, старушка Батильда, и еще Питер...
-А какой тогда смысл прятать дом под Фиделиусом, если в гости ходит вся округа? - не понял я.
-Спроси что полегче... На чем я остановился? Ах да... Все полагали, что Хранителем тайны был я. Ну как же — лучший друг, крестный ребенка... А я знал, что решат именно так, поэтому предложил в Хранители человека, на которого подумают в последнюю очередь. Вот этого, - он развернулся и ткнул пальцем в колдографию, - Питера Петтигрю, мы звали его Хвостом, он вечно таскался за нами... Лили его жалела — ни талантов, ни внешности, ни храбрости... Но внешность обманчива!
-Это он их выдал? - спросил я.
-Да. Когда я это понял, когда увидел разрушенный дом и убитых Джеймса с Лили, то бросился за ним, но он успел уйти, крыса... - дядя явно сдержал ругательство, помолчал и пояснил: - Он анимаг. Мы все были анимагами, кроме Люпина. Научились еще на пятом курсе...
-Это же очень сложно, - нахмурился я, - а ты говоришь, этот Питер был бесталанным!
-Ему выгодно было казаться таким, однако анимагию он освоил наравне с нами, - ответил он. - А потом... не знаю, почему он переметнулся. Возможно, решил, что мы больше не можем служить ему защитой и опорой, выбрал более сильного покровителя, только просчитался: покровитель исчез той ночью... И Питер исчез тоже. Превратился и шмыгнул в канализацию, а перед тем оттяпал себе палец и устроил взрыв! А я... последнее, что я помню — развороченная улица, тела убитых... потом авроры, а я смеюсь и кричу, что это всё моя вина... А потом уж была тюрьма.
-То есть вышло, как будто ты сознался сам? - подумав, спросил я.
-Да. А пересматривать дело... Отец сказал, что это безнадежно, - дядя помолчал, потом сказал: - Больше я ничего не могу тебе рассказать. Не получал, понимаешь ли, свежих газет с утра пораньше... А ты... ты знаешь, куда пропал твой отец?
Я покачал головой.
-Только то, что он затеял какое-то очень опасное дело, когда разочаровался в Темном лорде. Ну и, - я вздохнул, - он догадывался, что может не вернуться. И, чтобы род не прервался...
-Узнаю братца, - усмехнулся дядя, - всё-то всегда рассчитает!
Воцарилось молчание, потом я сказал:
-Дедушка говорит, что не знает, как поступить.
-Со мной?
-Да.
-Я тоже не знаю. Так заманчиво — взять и забыть обо всем! - он снова взялся за голову. - И о крестнике тоже... Я ведь даже не видел его с той самой ночи, не знаю, как он живет... Отец обещал выяснить, но так ничего и не сказал!
