— Ты не многословен. Откуда он у тебя?
— Подарок.
— И всё? Ах. Я надеялась, что развлечёшь нас историей о каком-нибудь приключении. Например, как ты спас атраванского пирра[2] и он подарил тебе в благодарность коня.
Он не нашёл, что ответить и чтобы заполнить неловкую паузу, схватился за вино. Глоток за глотком, оно убывало, а Феранор оставался трезв как фонарный столб. Миримэ весело ему подмигнула.
Эрианэ молчала не долго.
— Откуда ты родом, Бальфур? — спросила она.— Расскажи о себе.
— Мои родители из Хармириена, а сам я родился здесь, в Новом Эльвеноре.
— И кем были твои родители?
— Просто эльдарами.
— И всё? — Эрианэ надула губы.— Ты либо стыдишься их, либо что-то скрываешь.
— Всюду тайны,— делано вздохнула Миримэ, салютуя бутылкой.— И только в вине нам открывается Истина. Ваше здоровье хеир и хейри!
Костёр тихо трещал. Ночь обдувала прохладным ветерком, но от огня шёл жар. Отсветы пламени играли на медной бляхе с головой единорога, на лицах, румянили щёки, искрились в глазах.
—…Этот шелудивый выродок старой каракатицы смотрел на меня так, словно не ожидал удара…— Миримэ вертела трофей в руках.— Удивительно, как бывают самоуверенны эти крысы. Бегут, поджав лысые хвосты, думают, что прикрыли корму, можно забыть о киле…
Её движения стали ленивыми, на губах гуляла меланхоличная улыбка. Она казалась немного печальной.
— Вечно бегут, боясь оглянуться назад, потому что увидят там лишь собственное дерьмо, в котором так страшно захлебнуться…
— Страшно,— согласился Феранор, не зная зачем нащупывая за поясом подарок Коэнны.
— Но ещё сильнее они боятся смотреть вперёд,— Миримэ посмотрела на звёзды, вдруг сморщила нос и сплюнула прямо в костёр.— Сопливщина это всё. Не обращайте внимания.
В бутылке плескалось на донышке.
— Завтра мы будем в Саэтаре,— напомнила Эрианэ, и впрямь не обращая на спутницу внимания.— Если выедем утром, в полдень будем на месте.
— Да.
— Ты уедешь сразу?
— Да.
— Не очень ты разговорчив, хотя с Миримэ трещал без умолку,— матрона выразительно покосилась на девушку.— Уж не помешала ли я вам ненароком?
— Простите, хейри.
— Прощаю. Мне скучно и я всего лишь хотела вызвать тебя на диалог. Но раз покров тайны так дорог тебе, то не я не стану навязываться и выспрашивать.
Она встала. И он незамедлительно тоже.
— Сегодняшний день был насыщен, пора отдохнуть. И ты не засиживайся Бальфур,— она протянула руку и он запечатлел на ней мимолётный целомудренный поцелуй.— В моём возке есть место, негоже заставлять своего раненного спасителя спать на голой земле.
***
Миримэ прыснула мелким сдавленным смехом.
— Расслабь пупок, Рокаэм'Тан. Ты нравишься моей тётушке, а то, что временами та сущий кракен, так то издержки воспитания. Она — славная!
Феранор поднялся, сделал обход. Увидел вбитые по периметру лагеря колышки с протянутой меж ними бечевкой. Без сомнения они обозначали границу действия заклинания. Подобными заклятьями защиты пользовался боевой чародей в их рокментаре. Только стоянку он обозначал не колышками, а просто брошенной в траву верёвкой. Воспоминание о границе всколыхнуло другое, совсем недавнее.
«Я бегу, не оглядываясь назад,— угрюмо подумал бывший капитан, возвращаясь к костру.— Потому что боюсь. Боюсь собственных ошибок, которых наворотил целую гору… Я — крыса, которая прячется, поджав хвост, от кинутого сапога».
Миримэ палочкой поправляла костёр. Она зябко кутала плечи в плащ, спать ни сколько ни собиралась. Некоторое время они сидели молча.
— Я почти никогда не бывала на суше,— вдруг призналась она.— Детство прошло на палубе шебеки.
Феранор хмыкнул. Это многое объясняло в её поведении.
— Мне холодно. Сядь поближе, Рокаэм'Тан, я не кусаюсь.
И, не дожидаясь, сама придвинулась к нему вплотную. Минуту-другую они так неподвижно сидели. Кажется, девушка начала дремать, прижалась боком, привалилась, склонив голову ему на плечо. Он чувствовал шеей приятное тепло её дыхания. Постепенно Феранор понял, что не может думать ни о чём, кроме девушки рядом. Сердце стало биться быстрей. Хотелось дотронуться до неё, но он медлил, прислушивался к треску костра, шуму леса. Наконец он протянул руку и осторожно, словно боялся обжечься, скользнул по плечу. Миримэ немедленно встрепенулась, приподнялась. Он увидел лукавую улыбку и две чудные ямочки, появившиеся на щеках. Она взяла его за руку и решительно передвинула туда, где по её мнению следовало обнимать. Феранор с силой втянул воздух — место это оказалось на ладонь ниже талии. Она потянулась к нему, поцеловала, сначала в уголок губ, затем принялась медленно исследовать его губы своими. Она вела себя всё настойчивей, а он обнаружил, что давно сжимает её в уверенных крепких объятиях, что её руки проникли ему под колло, скользят по груди, животу. Кровь застучала в висках. Их закружило в вихре…
