Солнце превратилось в тусклый алый фонарик, небо на Востоке почернело. Ветер с гулом метался в руинах, швырялся в лица пригоршнями песка. Дарик прикрыл ладонью глаза, пытаясь рассмотреть крепость, остатки стен, огрызки башен и исполинский бархан наползающий на главную цитадель. Через пустую арку ворот уныло брела вереница невольников. Щелчки бичей и гортанные возгласы надсмотрщиков зловещим эхом отражались от стен. Ревели верблюды. Дарик крепче стиснул дрожащими руками поводья и пристроился в хвост колонны.
Сухой горячий воздух пустыни помог совладать с лихорадкой, терзавшей его несколько недель. Щека перестала болеть, опухоль спала, но уродливый шрам от эльдарского меча никуда исчезать не хотел. Видимо, останется как напоминание, на всю оставшуюся жизнь…
Из тёмной ниши навстречу ему шагнула долговязая фигура в чёрном пернатом балахоне и загородила дорогу.
— Стой,— проскрипела она.— Тебе — туда.
Тонкий узловатый палец указал на пожирающий крепость бархан.
Дарик безропотно развернулся, поехал в обход сыпучего склона. Примерно шагов через сто, он обнаружил прорытый в бархане и укреплённый стропилами зёв шахты. У входа верблюд заартачился. Пришлось спешиться, привязать его к опорной балке и дальше идти пешком.
С каждым шагом он всё глубже погружался во тьму и вскоре перестал видеть дальше собственного носа. Придерживаясь левой рукой за стену, он медленно двигался по казавшемуся бесконечным тоннелю, пока шорох песка под ногами не сменился глухим стуком каблуков по камню. В тот же миг он понял, что не один.
— Живой…— прошелестела тьма.— Тёплый…
Шипение, довольное цоканье языком, хрипы, шаркающие шаги, шёпот.
— Горячая кровь. Тёплое мясо. Живой. Живой…
Сердце Дарика подскочило к горлу, собираясь спастись из обречённого тела, но он быстро сглотнул беглянку обратно.
«Я ещё нужен Гюлиму,— успокоил он сам себя.— Зачем было меня спасать, чтобы прикончить сейчас? Меня не тронут!»
Шире расставив ноги, он унял дрожь в коленях и громко сказал:
— Я — Дарик Борагус! Гюлим,— он старался чтобы его голос звучал ровно и уверенно.— Желал видеть меня!
Что-то холодное дотронулось до его руки. Злой голос резко отрывисто бросил:
— Следуй за мной.
Невидимый проводник повёл его дальше. Нежить была рядом всё время, щёлкала зубами, голодно поблескивала глазами, наполняла пространство неразборчивым бормотанием. Неожиданно в темноте забрезжил красный мерцающий свет. Послышались голоса. Дарик оказался в небольшом зале с колоннами, освещаемом масляными светильниками, горящими в стенных нишах, висящими на цепях в специальных держателях. Он видел чёрные нечёткие силуэты, стоявшие на фоне света. Довольно оживлённый разговор оборвался при его появлении.
— Кто этот мхаз? — голос, звенящий как сталь, был Дарику абсолютно незнаком.
— Тот, кто прикоснулся к Смерти,— прогнусавили в ответ.
— Живой. А ты, Мургу, говорил, его сожгла лихорадка.
Красные глаза хафашей разглядывали его с большим интересом.
— Зачем повелителю этот мхаз? Он уже отработал своё.
Дарик напрягся, чувствуя как по спине снова побежали липкие мурашки. Что значит отработал? Что с ним будет?!
— Зачем он здесь? — повторил вопрос низенький чернокожий хафаш с нездорово отёкшим лицом.
Ответил ему сородич в длинных одеждах жреца. Полукровка видел его лишь однажды и мельком в свите Гюлима, однако узнал хищное безусое лицо, обрамлённое воинственной квадратной бородкой, тщательно выбритой под нижней губой. Наверное, чтоб в крови не пачкалась. В памяти даже всплыло имя — Адихмар — и то, что именовали его Мастером Теней.
Он посмотрел на Дарика, прищурился, улыбнулся.
— Ещё не исполнилось предначертанное…
Над крепостью висела полная луна, заливая мертвенно-бледным светом руины и подсвечивая фигуры заполнявшие площадь перед цитаделью. Дарик прислонился к каменному подоконнику, разглядывая собравшихся.
Большинство были людьми, или же походили на них на столько (две руки — две ноги), чтобы не сильно отличаться в ночи. Внимание Дарика привлекла маленькая группа гостей, державшаяся обособленно от всех. За всё прожитое в Атраване время, он не видел и не слышал о подобных созданиях ни разу. Выше пояса — человеческие торсы, укрытые старомодными бронзовыми доспехами, а ниже — длинные змеиные хвосты. Можно было только гадать из каких пещер они выползли чтобы явиться на зов Мустафы аль Гюлима.
Подумав о хозяине, полукровка ощутил нервную дрожь в руках. Он здесь уже несколько часов, но так и не знает зачем его сюда привезли. Неизвестность напрягала и угнетала. В голову лезли недобрые мысли.
Гюлим не простой кровопийца. Высокий статус обязывает его держать данное слово, но у хафашей всегда было собственное своеобразное понимание того, что в действительности хотят смертные. Почему-то они свято верят, будто все до смерти жаждут стать такими же как они...
— Сегодня особая ночь!
Дарик скрипнул зубами проклиная про себя привычку хафашей подкрадываться бесшумно. Обернулся.
