Миримэ удивляла его всё больше и больше. Поэтому Феранор решил не уточнять, откуда ей это известно.
— А куда едешь ты? — спросила его Эрианэ.
— На Север,— вздохнул Феранор.— В Турл-Титл.
Она помолчала, глядя на него бесцветными глазами. Потом неуверенно произнесла.
— Когда мы первый раз повстречались, ты спешил к возлюбленной, которой грозила беда. Я не спрашиваю, кто была та возлюбленная и какое отношение она имела к идущей в Гуине свадьбе. Но теперь сам не свой стремишься на войну. И теперь я спрошу: уж не за смертью ли?
Она слишком туго затянула узел повязки и Феранор поморщился. Видимо она расценила это как ответ.
— Прости. Я не хотела причинить тебе боль, но не одобряю этой идеи. Воевать и погибать в войнах — удел сброда, вроде того, что напал на нас по дороге. Его не жалко.
— Позвольте, я не буду говорить ни о войнах, ни о причинах. Не обижайтесь на меня, хейри.
— Конечно. Вы, мужчины, считаете себя в этом великими знатоками. Особенно в любви. (Миримэ громко и демонстративно фыркнула, Эрианэ продолжала, не обращая на неё внимания) В ней вы мните себя охотниками, королями. Вы только набираетесь мужества сознаться в чувствах, а мы давно уже знаем о них.
Она закончила перевязку. Феранор стал натягивать через голову рубаху.
Молчала эльдарка не долго.
— Послушай,— сказала она.— Независимо от того, зачем ты едешь на Север, я верну тебе доспехи. Только их при мне нет.
— Они в Саэтаре,— угадал Феранор.— Вместе с вашим сопровождением.
— Да,— признала она после паузы.— Я не могу просить тебя ехать с нами до Саэтара…
— Но вам может встретиться ещё не одна банда,— докончил за неё юноша.— Я провожу вас до города. Тем более что нам по пути.
— Акулья отрыжка! — выругалась, появляясь из-за кустов Миримэ, небрежно бросила на землю перед собой бляху с чеканкой в виде головы единорога.— Хоть что-то с тех нищебродов!
***
Вечер застал их в лесу. Повозку поставили под раскидистым дубом, лошадей распрягли и отвели пастись. Эрианэ обходила стоянку по кругу, втыкая в дёрн колышки. Феранор разложил костёр. Разжигая огонь, поглядывал на своих спутниц. Миримэ перехватила его взгляд, улыбнулась, подобралась ближе в предвкушении тепла. Весело подмигнула.
— Ты отчаянная голова, Бальфур!
Он слабо улыбнулся в ответ.
— Мне это говорили. Правда, немного иначе…
В памяти всплыли эпитеты, которыми в разное время его награждали Сандар, Лаккэнан, Даемара и многие другие. «Глупец» и «Безумец» были среди них наиболее частыми.
— А ты метко кидаешь ножи.
— Я могла бы научиться красиво играть на арфе…— она улыбнулась чуть шире.— Только это не тот аргумент, что проберёт до печёнки.
Она покосилась на возок, в котором скрылась Эрианэ. Нахмурилась, но в морских глазах блеснуло что-то невероятно хитрое.
— Кстати. Ты ранен…— она убрала руку за спину и достала из сумки глиняную, перевитую ивовым прутом, бутыль.— А у меня есть чудесное целебное зелье! Кубков нет, но можно по старой пиратской традиции пить из горла.
Вино было в меру крепким и умеренно сладким. Они прикладывались к бутылке по очереди. Уже на втором глотке, Феранор почувствовал себя лучше. Миримэ улыбалась ему через костёр.
— Так как ты доплыл до такой жизни, Ба... лиан?
— По-любви,— вздохнул он, передавая бутылку.— И по глупости.
— По любви? — девушка хмыкнула.— Не люблю любовные истории. Все они под одну монету литые — приторные, словно засахаренная селёдка…
Она глянула на него очень внимательно.
— Только ты не совсем похож на героев этих историй. Разве что молод и беден как баржа Одноглазого Джизфера… Кем она была?
— Не имеет значения,— жёстко, куда жестче, чем следовало бы, обрезал Феранор.— Она — была.
Миримэ посмотрела на него пристально, выдержала паузу, а потом пожала плечами.
— Как знаешь,— и, отпив, передала бутыль Феранору.— Знала бы, прихватила этих бутылей две. Собираешься в Турл-Титл, Рокаэм'Тан?
— Чего?
— Сорвиголова.
— Собираюсь…— протянул он медленно, помолчал, подумал, не сводя глаз с девушки. — Миримэ… Я не нахожу слов, чтоб описать тебя, но ты… Удивительная. Не такая как другие эльдарки. Иначе говоришь, иначе держишься, даже просто иначе идёшь. Кто ты?
— Не вижу смысла играть в «ледю»,— она криво приложилась к бутылке.— Акулью ряху не скрыть за шкуркой дельфина и наоборот.
И передала вино Феранору. Он кинул на неё украдкой внимательный испытующий взгляд. Девушка ответила. В морских глазах горели вызов, дерзость, немного лукавства и… нескрываемый интерес.
Из возка вышла Эрианэ. Она сменила нарядное, но неудобное платье на специальное дорожное — короткое и свободное, тёмно-зелёных тонов. Без слов протянула руку к бутылке.
— Твоё здоровье, хеир,— быстро сделала небольшой глоток.— Куда ты? Ещё есть вино.
— Кто-то должен нести стражу.
— Не надо стражи. Я наложила заклятье на нашу стоянку. Кто переступит контур — тому не поздоровится.
Феранор позволил себя уговорить. Им вдруг овладело странное спокойствие. Почти безразличие. Наверное он просто устал…
— У тебя не обычный конь. Таких разводят люди Риенлисета. Я права?
Он ограничил ответ кивком. Уголки губ Эрианэ неприязненно дрогнули, обнажая ровные белые зубки.
