Феранор ещё раз мысленно выругался, на этот раз на наблюдательность Митра. Он присосался к трубке, сделав одну большую затяжку. Выдохнул, скрыв себя в облаке дыма.
— И что теперь?
— Ничего. Глышак ничего не знает. За отказ от мести шах заплатил ему золотом. Ты обошёлся дяде в девять талантов.
— За что такая щедрость?
— Алуиту угодны храбрецы! — коротко рассмеялся Митр.
«Это выходит я теперь должник?! — подумал Феранор.— О, Таэ! За что ты караешь меня?! Но...— тут же успокоил он себя.— Вряд ли люди сделали это по доброте душевной. Наверняка здесь имел место какой-то политический расчёт».
Он выбил пепел из трубки, продул мундштук, спрятал её в карман. Посмотрел на человека внимательно и серьёзно.
«Всё дело в подарках,— решил он.— Щедрость даров превысила все издержки. Вот шах и не захотел портить отношения с Алтаниэль из-за девяти грязных диких орков. Но как бы то ни было...»
— Я это не забуду.
***
По мере продвижения к пустыне, каменистая земля с рощами и густыми кустарниками начала всё больше уступать песку и кактусам. Кони эльдаров фыркали и храпели, выражая недовольство переменами.
Через десять дней отряд добрался до первого поворотного пункта на своём пути — до города Шандаары. Даже по атраванским меркам город был крупным. Он находился на пересечении двух дорог, окружённый кольцом оазисов и возделанных полей, пронизанных сетью оросительных каналов. Под защитой стен теснилось множество низеньких домишек и небольших храмов. Они увидели Шандаару в тот час, когда с тонких храмовых башенках разносился призыв на молитву.
В сам город нужды заходить не было. Перед самыми стенами было несколько караван-сараев, при них стойла и загон для животных, большой рынок и десяток приличных духанов для путешественников. Для постоя было выбрано место между двумя лагерями караванщиков и недалеко от духана. Вокруг было полно повозок, волов и верблюдов между которых шатались слуги и вооружённая охрана.
Митр воткнул в землю четыре копья, определив ими границы лагеря. Хотя торговцы, едва разглядев сине-жёлтые плащи и оружие, сами предпочли держаться от сафуадов подальше. На эльдаров смотрели с любопытством.
В Шандааре планировалось пробыть четыре дня. Было необходимо запастись водой и провизией для пустыни, купить крепких выносливых рабов — разбирать камни, копать песок и носить тяжести.
— Ещё надо найти проводника, знающего дорогу к Аль-Амалю. И возможно, нам придётся оставить лошадей и пересесть на верблюдов,— добавил Митр, чем совершил политическую ошибку.
— На этих мерзких вонючих горбунов? — ужаснулся Лаккэнан всю дорогу стремившийся держаться подальше от шахских воинов.— Никогда!
Раздались нестройные крики в его поддержку. Агаолайт в отвращении сплюнул на камни под ногами.
— Этих тварей сделал для орков Катмэ! — заявил он. — Я лучше пойду пешком чем сяду на них.
— Наши кони — наши товарищи. Мы их не бросим.
— Змеиный яд! — воскликнул Митр.— Упрямые дети ослицы! Верблюд может довольствоваться глотком воды и сухой колючкой, а коням придётся брать дополнительную воду и зерно. Кто всё это потащит?!
— Вы, люди, можете ехать дальше на этих уродцах,— подвёл итог Феранор. — Я своего жеребца не брошу.
— Ах, берите кого хотите! Но без верблюдов нам не обойтись.
Этим же днём они посетили рынок за стенами.
Помимо скота, тканей, масел и других товаров за которые жадноватые торговцы не хотели платить пошлину ввозя в город, там продавались сотни людей различных цветов кожи. Связанные одной верёвкой, забитые в колодки, они понуро сидели прямо на голой земле. Отдельно держали красивых женщин и невольников владеющих каким-нибудь ремеслом. Этих не связывали, держали под грубым навесом из пальмовых листьев и каждый час им давали воды.
Проходя по рядам они видели высоких светловолосых уроженцев земель, лежащих к Северу за горами и узкоглазых островитян с Юга, на чьей родине произрастал любимый Феранором болотник. Было несколько орков в ободранной одежде, злых и со следами свежих побоев. Было много чернокожих невольников державшихся отдельными группами. Одних Феранор интуитивно опознал как шенази. Они сидели с не шевелясь с полной отрешённостью на лицах, даже не пытаясь прогнать лезущих в глаза наглых мух. Вторая группа чернокожих вела себя более агрессивно, зыркала по сторонам выпученными глазами, скалила подпиленные под углом зубы и шипела будто ядовитые змеи. Поджарые тела их увивали канаты мышц, шкуру покрывало множество шрамов полученных как на охоте так и во время неведомых ритуалов. Феранор обратил внимание, что некоторые по форме поразительно напоминают пауков или ящериц.
— Эти выглядят крепко,— одобрил их Лаккэнан.— Кто они?
— Ийланы, господин,— откликнулся на джаншуе — языке торговцев и моряков — сухой как жердь бедин с серьгой в ухе. — Дикари из пустыни. Эти пока ещё не усмирены, но они быстро привыкают к неволе и старательно работают если их побить палкой. Обычно я беру за них немного, но цены выросли с тех пор как на дороге в Альмадин стали пропадать караваны. Но вам так и быть уступлю. Если возьмёте все два десятка — отдам за полсотни дихремов...
