Тут что-то промелькнуло в его глазах. Игра света? Или…
Шею Феранора захлестнул ремень. Он среагировал поздно, вцепился в кожаную полосу, попытался вывернуться… Куда там! Затылок разорвало от боли. В глазах помутилось. Поплыли Бальфур, подвал и жёстко ухмыляющийся Омидан.
А потом наступила тьма.
[1] Алуит захочет (бедин.)
[2] Ветроуловитель
Первое, что Феранор испытал, увидев пустыню, был страх. Казалось, что чистый лазурный небосвод, лишённый привычной подпорки лесных верхушек, грозит всей мощью обрушиться на него и раздавить. Тянущиеся от горизонта до горизонта пески будто соединялись с небом. Ветер тоскливо завывал на верхушках барханов, гоня под ногами песчаную позёмку.
— Что с нами будет, хеир? — впервые за время их единственного разговора в подвале спросил топающий слева Бальфур.
Феранор неопределённо пожал плечами звякнув продетой через ошейник цепь. Сосед справа — неразговорчивый мужчина заросший чёрной бородой до самых глаз — покосился на них, но многозначительно промолчал. Они шли в середине колонны товарищей по несчастью, двигаясь из Шандаары на Северо-Запад. Впереди на верблюде ехал подлый Омидан. К его седлу были приделаны два шеста с полотняным навесом. По бокам и позади колонны, покачивались в сёдлах пятеро охранников и надсмотрщиков — уже знакомые Феранору мордовороты.
— Как вы думаете, нас будут искать? — спросил Бальфур пару минут погодя.
Капитан честно помотал головой. Об этой возможности он думал и пришёл к выводу, что Лаккэнан не станет возвращать караван из-за них двоих. Возможно, он зайдёт в Шандаару на обратном пути, но к этому времени они будут либо мертвы, либо очень далеко.
Проклятье, он ведь даже не знает какой сегодня день! Сколько он пролежал без сознания, а сколько потом просидел в подвале — сутки? Может, двое? Время проведённое в плену казалось ему целой вечностью. Сон превратился в пытку. Стоило закрыть глаза, и ему виделся отец Талиан смотревший на него с глумливой ухмылкой Омидана, или возлюбленная, жарко обнимавшая Каэльдара. «Я стал героем вместо тебя! — смеялся он.— Теперь всё, что когда-то было твоим — моё!»
— Это всё из-за меня,— снова заговорил Бальфур.— Если бы я тогда не вмешался… но я не смог! Они обрушили на неё такой град камней. Со всех сторон. Вы бы слышали как она кричала! Если б я тогда ушёл — её крик преследовал бы меня по ночам…
— Зато теперь твой сон спокоен.
— Вы осуждаете меня?
— Бальфур,— Феранор ободрал языком пересохшие губы.— Что сделано, то сделано и довольно об этом. Мы оба сглупили и теперь расплачиваемся…
Он резко оборвал себя, глядя мимо сородича. Украдкой сглотнул. Ехавший верхом орк жевал лепёшку с куском вяленого мяса.
Кормили пленников просто свински — всего три раза в ним заходил раб с полным котелком каких-то отбросов от которых отвернётся даже голодный тролль. Как итог — в желудке была пустота.
Вскоре Омидан объявил отдых, слез с верблюда. Невольникам дали напиться воды, раздали заплесневелые сухари. Феранор пожертвовал частью исподней рубахи намотав её на голову — хоть какая-то защита отгорячих, отупляющих мозг лучей. То же приказал сделать и Бальфуру.
— А что если предложить им выкуп,— спросил юноша, вертя в руках заплесневелый сухарь. — Может, тогда и кормить будут лучше?
— Выкуп? А у тебя есть чем платить? Может ты сын лорда?
— Нет!
— Но это идея… эй! Как там тебя… Омидан!
Бородатый сосед испуганно вздрогнул, отстранился на сколько позволяла цепь. Остальные пленники последовали его примеру. Невероятно, но между ними и эльдарами даже образовалось свободное пространство.
Бедин вальяжно подошёл.
— Ты, пиявка, Омидан. Но раз уж сумел нас захватить, то должен получить награду. Учти, мы из благородных семей и стоим дорого,— Феранор задумался, сколько посулить варвару чтобы предложение выглядело и соблазнительным и правдивым.— Пятьсот ваших серебряных дихремов! Что выручишь ты за нас столько на простом торжище?
Конечно, платить он не собирался, рассчитывая хитростью добиться послаблений, и найти способ сбежать. С минуту Омидан смотрел на них, лениво постукивая плетью по сапогу. Соображал. Потом ударил — быстро и неожиданно, демонстрируя изрядный опыт, обжёг щёку Феранору хлыстом, оставив алый рубец.
— Ты очень глупа, алялат, если думать так говорить. И ты лгать! В твой кошель нет даже медной монета! Больше ты никогда не говорить, пока я не разрешать!
Капитан зарычал, рванулся вперёд. Короткая цепь дёрнулась, натянулась, ошейник впился в горло. Омидан этого не заметил потому что сразу же повернулся к эльдару спиной.
— Отдых кончен. Вёбаханд!
— Клянусь светом Таэ, — прошипел Феранор, огненным взором сверля ему спину.— Этого я удавлю собственными цепями!
***
