О приближении гостей предупредил столб пыли на Юге. Надсмотрщики забеспокоились. Орк поглаживал лапищей оголовье кривого меча. Омидан нервно кусал губы. Пользуясь тем, что внимание конвоиров отвлечено, невольники замедляли шаг, часто оглядывались. Вскоре уже можно было разглядеть десяток всадников на поджарых тонконогих конях. Солнце сверкало на жалах копий, золотом растекалось по островерхим гранёным шлемам, бликами играя на доспехах. Увидев их предводителя высокого воина с бронзовым полумесяцем на груди, Омидан облегчённо вздохнул.
Воины сходу окружили небольшой караван.
— Пакш-ми-джу, Азир! — купец приветствовал первым.
— Ващанъ! — десятник Азир вскинул правую руку.— Как поживаешь, мой старый друг?
— Цены на рынке падают,— Омидан вздохнул, изображая на лице скорбную мину.— Рабы почти не продаются, я едва свожу концы с концами!
Они поехали рядом, но не стремя к стремени — лошади не любили верблюдов. Надсмотрщики вспомнили о своих обязанностях. Защёлкали кнуты. Невольники, загребая песок ногами, уныло потянулись дальше.
— Приходится раз за разом кататься в Альмадин, где за этот ослиный помёт дают хоть какую-то цену.
— Помоги тебе Алуит.
Десятник обернулся. Посмотрел на вереницу пленников, поглаживая растущие подковой усы, особенно задержал взгляд на эльдарах и отвернулся.
— Я смотрю у тебя в этот раз не просто навоз, друг. В нём есть самородки. Сколько ты отдал за них?
— Ни номисмы,— подбоченился Омидан.— Этих алялатов я нашёл буквально на улице. А ты, Азир, как всегда, патрулируешь караванные тропы?
— Как видишь.
— Ловишь Чёрного Ястреба?
— Ты уже слышал? Да.
— Говорят,— продолжал десятник.— Её видели паломники по дороге из Альямина.
Шепча перевод Бальфур запнулся, сомневаясь, что расслышал всё верно.
— Далеко?
— В двух днях пути.
— Азир,— Омидан прикусил губу.— Тебе ведь всё равно в какую сторону патрулировать? Я хочу сказать… не мог бы ты проехать со мной пару дней? У меня есть отличное нарастанское вино, скоротаем с ним время за вечерним костром…
— Вино, говоришь? — десятник засмеялся.— Это хорошо, но ты видишь я не один, со мной воины Мирзы. Их присутствие обойдётся тебе в двенадцать дихремов.
— Это приемлемая сумма,— голос купца был кислее неспелого винограда.— Я заплачу им после условленного срока.
— Чёрный Ястреб отберёт у тебя всё, включая жизнь. Она очень не любит торговцев рабами. Закапывает их живьем оставляя над песком одну голову. Или вот снимает кожу на подошвах и ставит на битые черепки или известь.
Азир запрокинул голову, рассмеялся, довольный собственной шуткой. Смех поддержал кое-кто из его людей. Омидан стал ещё мрачнее. Он полез за пазуху, вытащив маленький, но увесистый кошелёк, метнул его в сторону десятника. Тот поймал его на лету с довольным урчанием. Спрятал за пазуху.
Ноги верблюдов и копыта коней взбивали в воздух мелкую песчаную пыль, оседавшую на невольниках рыжим налётом. Она забивалась в глаза и в рот, противно скрипела на зубах.
***
Второй раз остановились они только на закате, выбрав для отдыха узкую ложбину меж двух змеящихся дюн. Это место было защищено от ветра и здесь легко было охранять сбившихся в кучу пленников. Им ослабили цепи, дали воды и сухарей. Воду Феранор с жадностью выпил, а от еды презрительно отказался, хотя голод выворачивал кишки на изнанку.
— Решить уморить ты голод?— поинтересовался Омидан.— Завтра ты умереть, алялат. Голодный не идти по пустыня.
Феранор ничего не ответил. Уснул, едва упав на песок. И проснулся, казалось в ту же минуту.
Упавший ночью мороз, казался в таком месте чем-то противоестественным. Ведь всего несколько часов назад они брели словно по раскалённой сковороде, Феранору было дурно от жары и пекущего солнца. Теперь он лежал скрюченным как зародыш, прижав колени к груди, обхватив их руками, выдыхая белые облачка пара. Рядом такой же скрюченный спал Бальфур.
Он попытался повернуться, увидел чёрно-синее небо с яркими гирляндами созвездий. Опознал знакомые ковши Малой и Большой Медведиц, Небесного Креста, увидел маленькую, но яркую звёздочку называемую эльдарами Хайлаэнэ. Услышал треск костра и приглушённый разговор охранников у него.
Он попытался встать, мышцы отозвались болью. Не сдаваясь, Феранор стал их разминать постепенно — сначала вытянул одну ногу, потом вторую, потом разогнул спину и напряг руки, попробовал приподняться…
Чей-то оглушительный свист пронзил ночь, всполошив коней и верблюдов. Встревожено вскочили надсмотрщики и шандаарские стражи. В следующую минуту воздух наполнил отлично знакомый Феранору низкий рассерженный гул пущенных стрел, крики боли и ярости, стук копыт, ржание коней и звон оружия. Загребая пригоршни песка, в ложбину скатился труп в дешёвых ламмелярах. Проснулись, испуганно заголосили пленники, разбуженные лязгом и визгом. Бородатый сосед Феранора справа вскочил. Вскочил и тут же упал, поймав случайную стрелу. Попытался вскочить Бальфур — Феранор словил его за пояс, рывком повалил обратно. Взрывая песок копытами, над ними стремглав пронеслось лошадиное брюхо.
— Делай как я,— приказал он.
