К Митру поскакал проводник, заговорил быстро, отрывисто, указывая хворостиной то на верблюдов, то на потемневший горизонт. Агыз слушал очень внимательно, потом закричал, привлекая внимание, поскакал вдоль колонны, выкрикивая на атраванском и эльдарском одну и ту же фразу:
— Останавливаемся! Останавливаемся!
— Что происходит?!— громко спросил, догоняя его, Феранор.
— Теббад![1]
Что это Феранор не знал, но догадывался.
— Попробуем укрыться там?— он махнул рукой на Запад, где возвышался ряд скал, тесно стоящих друг к дружке.
— Не успеем!
Мутная пелена заволокла небо. Вскоре горизонт закрыла сплошная серая стена. С каждой минутой ветер становился сильнее. Множество летящих в нём мелких песчинок резали лица, жгли кожу как огненные искры. Верблюдов выстроили кольцом, в центре которого поместились все остальные. Всадники едва успели спешиться когда теббад поглотил их. Как будто накрыло пыльным душным одеялом. Видимость упала до нескольких шагов. Кони истошно бились, рабы сбились в кучу, легли на песок, руками закрывая кучерявые головы. Эльдары пытались уложить испуганных лошадей, спешно обматывали их головы плащами. Феранор крепко обхватил шею коня, успокаивал, шепча на ухо ласковые слова. Мелкая песчаная пыль проникала под плащ, забивалась в уши, нос, глаза. Сердце отбивало бешеный ритм. Время тянулось невыразимо медленно. Дышать стало трудно. В Душу липкой змеёй начал пробираться страх, что воздуха под плащом не хватит, что он задохнётся...
Порывы ветра вдруг резко ослабли, дикий вой сменился лёгким завыванием, теббад стихал. Выждав немного, Феранор отбросил в сторону потяжелевший от песка плащ, откашлялся, сплюнул, прочистил глаза, встал, огляделся.
Как будто оказался на потревоженном некромантом кладбище...
Эльдары, люди и животные разгребали песок, вылезали, серые от пыли. Откашлявшись, они жадно пили воду, не думая в этот момент ни об экономии, ни о том, что могут не найти её в ближайшие сутки.
— Все живы?!— хрипло спросил Феранор.
В ответ прозвучал нестройный и неразборчивый хор сиплых голосов.
Заново построившись в колонну, потрёпанный караван потянулся к замеченной Феранором скальной гряде. В её тени собирались разбить лагерь, привести себя в порядок и отдохнуть.
Скалы располагались полукругом, напоминая корону с обломанными зубцами. На вершине гнездились грифы, подножье обживало несколько ящериц и змей. На камнях дольше удерживалась роса и промежутки между скалами заросли кактусами и колючим кустарником.
Верблюдов разгрузили, отправили к колючкам подкормиться. Эльдары устанавливали навесы, растягивая на воткнутых копьях одеяла, рабов отправили на заготовку хвороста для костров, когда кто-то из атраванцев закричал, зовя Митра. Вокруг кричавшего быстро образовалась толпа.
Протолкавшись в первые ряды, Феранор увидел, что причиной шума оказался человек, забившийся в скальную трещину. Неизвестный был без сознания. Одежда на нём вполне типичная для Атравана — широкие штаны заправленные в сапоги, длинный кафтан перетянутый широким поясом. Крепкая фигура и сабля в простых потрёпанных ножнах выдавали в нём воина.
Феранор взял вартанак, брезгливо потыкал им в незнакомца, приподнял одним концом голову. Увидел худое, сильно загорелое лицо, с острым подбородком и тонкими губами. Нижняя челюсть была слегка выдвинута вперёд.
— Орк! — выдохнул кто-то из эльдар.
— Полукровка,— поправил Феранор. — У чистокровных орков бороды не растут, а у этого на подбородке щетина.
Проводник хаммадиец приник ухом к груди незнакомца, напряжённо прислушался. В этот момент полукровка зашевелился, раскрыл веки, сверкнул жёлтыми глазами и ушёл в беспамятство вновь.
— Дайте ему воды,— распорядился Митр.
Феранор стоял ближе и смуглая рука караванщика потянулась к нему…
— Поить отродье Катмэ?! — возмутился капитан, быстро и очень проворно отодвигаясь.— Да я лучше отдам её верблюдам!
— Нельзя оставлять живого без помощи в пустыне,— Митр слегка удивлённо покосился на него, снял со своего пояса флягу.— Это закон завещанный нам Двенадцатью Пророками.
Феранор попытался плюнуть, но плевок вышел не ахти.
Каждый, кто хоть раз побывал в Атраване знал: всё, что когда-то говорили бединам Пророки, являлось для них неоспоримой Истинной — несогласным оставалось тихо скрипеть зубами в сторонке.
Полукровка ожил. Закашлялся. Митр попытался убрать флягу, но тот сам жадно потянулся за ней губами, пытаясь сделать ещё хоть глоток.
Тем временем хаммадиец оголил грудь незнакомца. Гнусно ухмыльнулся. Принятого для бохмитов знака веры в виде вытатуированной ладони не было. Митр увидел, покачал головой, что-то сказал, отчего люди засуетились. Двое слуг взяли полукровку под руки, куда-то потащили…
— Что ты собрался с ним делать?
— Когда очнётся — поговорю с ним. Хочу знать, откуда он взялся.
— А потом?
— Пророк в равной мере учил нас быть милосердными сколь праведными. Пусть живёт и благодарит Алуита.
***
