— Да. По-твоему до появления людей здесь и звёзд не было? Поверь, с тех пор как вы объявились, их не прибавилось. Уж мы бы заметили.
Митр обиженно примолк. Но ненадолго.
— Так это правда, что вы живете сотни лет?
— Да.
— И сколько тогда тебе?
Феранор глубоко вздохнул. Нехотя ответил, стыдясь своей молодости.
— Шестьдесят два.
Царевич поперхнулся. Закашлялся.
— Сколько?!
— Шестьдесят два…— потерянно повторил Феранор.
— Алуит! — Митр прикрыл ладонью заросший короткой щетиной подбородок.—Ал’Мутба-ан’Аллу…[3]
Феранор глянул на него искоса, недоверчиво приподнял бровь. В его возрасте молодежь эльдар ещё только выбирает себе достойное поприще, слушает старших и во всём берёт с них пример.
«А ведь будь я человеком, он годился бы мне во внуки! — неожиданно подумал он и невольно улыбнулся.— Люди — бабочки-однодневки…»
Его спутникпокачал головой. Посмотрел уважительно.
— Тогда ты уже многое повидал!
— Не очень. Почти всю жизнь я провёл на Диком Приграничье.
— И никогда не бывал в других местах?
— Только в Турл-Титле,— вздохнул капитан.— Вы зовёте его Союзом Трёх Городов.
— Учитель рассказывал мне о дальних странах,— задумчиво проговорил царевич.— Я часто беседовал с караванщиками, которые бывали за Таниджабалом и ходили за море. Мир как большой духан, где хоть в одном углу, но обязательно дерутся. Ты бы хотел посмотреть Мир, Феран-ока?
— Я бы хотел посмотреть на Хармириен. Это земля западнее отсюда за горами.
Вдруг Митр обернулся в седле. За ними, усилено перебирая короткими ногами, бежал широкий здоровяк.За поясом его торчал вартанак, широкие штаны и безрукавка посерели от пыли. Когда он подошёл ближе, Феранор узнал одного из слуг, следивших за рабами.
Митр потянул поводья, останавливая коня. Чуть в стороне встал Феранор.
Не доходя до ни десяти шагов, надсмотрщик пал ниц на песок. Дождался от царевича вопроса, только после этого поднялся на колени и заговорил торопливо, с придыханием. Лицо Митра утратило благодушное выражение. Посерьёзнело. Когда слуга замолчал, он повернул голову к капитану.
— Очнулся наш мхаз. Поедем, поговорим с ним.
— О чём мне с ним говорить? Орки — отродья Катмэ, сотворённые по его мерзкому образу и подобию! Когда вы, люди, поймёте, что не возможно одновременно почитать Солнцеликого Творца и его врага? Пора уже определиться со стороной.
Но коня развернул.
— Ты слишком тороплив в суждениях.
***
Спасённый ни сколько не удивился визиту начальников, как будто давно ждал их. Он стоял на нетвёрдых ногах, опираясь на посох, пожертвованный кем-то из погонщиков. Себя держал почтительно, но без подобострастия, что нравилось Митру.
— Чем я могу помочь своему спасителю и господину? — спросил он, глядя на пряжку скрепляющую плащ на груди царевича.
Митр отметил, что говорит он чисто, без «окающего» акцента, который часто можно услышать от орков.
— Можешь идти сам?
Уверенный кивок.
— Тогда шагай с нами рядом. Расскажи о том кто ты и как оказался в пустыне.
— Моё имя Дарик Борагус,— представился полукровка.— Родом из Крассборга.
— Кхм…— Митр выразительно кашлянул, осматривая Дарика с головы до пят.— Ты мало похож на мхаза.
— Мой отец — человек оркской крови, а мать из Нурастана. Я ас’шабар из Шандаары, иду в…
— Почти все мхазы ас’шабары в прошлом пираты,— прервал Митр.— Если ты пират, то знаешь джаншух.
Последнее было не вопросом, а утверждением.
— Поговори с нами на нём.
— Как, господин, пожелает,— ответил Дарик, на языке торговцев и морских бродяг.— Я служил ас’шабаром в Шандааре. Иду в Стан-дур-Апар…
— Идёшь один? — Митр прищурился, посмотрел ему прямо в глаза.
— Да.
— Ты либо большой храбрец, либо самонадеянный дурак! Не знаю кто больше. Только они пойдут в одиночку через пустыню.
— Я хотел присоединиться к какому-нибудь каравану…
— Но здесь нет караванных дорог! — спокойно продолжал Митр, не сводя с него взгляда.— Это знает любой, кто пожил хоть немного в Шандааре.
Полукровка опустил взгляд.
— Ты прав, господин, я никогда не жил в Шандааре и больше не ас’шабар. Последние несколько лет я вольный наёмник. Я боялся, что ты примешь меня за разбойника…
— У него акцент титланца,— встрял Феранор.— Но слова он произносит как житель портовых трущоб.
— Мой друг говорит, что по говору ты титланин,— Митр, прищурился, посмотрел полукровке прямо в глаза.— Что скажешь на это?
— Скажу, что джаншух я учил у берегов Союза Трёх Городов! — был дерзкий ответ.
— Тогда как ты объяснишь у себя рабское клеймо?
Полукровка сбился с шага.
— У тебя между лопатками шестиконечная звезда,— неумолимо продолжал Митр.— Так клеймят бунтовщиков и преступников, нарушавших заветы Пророков. Так же я видел на тебе следы от когтей и зубов, как будто тебя травили собаками. Как ты объяснишь это?
— Никогда не видел, чтобы кто-то так быстро скатывался с городского стражника до беглого раба! — хохотнул Феранор.— Мы не проехали сотни шагов, а этот наглец уже запутался в собственной лжи.
Они остановили коней, вынуждая полукровку остановиться и беря его в клещи. Мимо равнодушно проходил караван. Звенела железная упряжь, фыркали кони, ревели и ворчали верблюды.
