Митр навестил его спустя пару часов. Найдёныш лежал ничком на подстилке из одеял, полностью раздетый, два хаммадийца натирали его верблюжьим жиром. Он был высок и худ. Тело его покрывало множество длинных свежих шрамов, похожих на следы от когтей и более мелких, напоминавших следы от укусов. Так же от взгляда Митра не ускользнул маленький, но примечательный шрам-клеймо между лопатками в виде шестиконечной звезды. Он знал, где и за что ставят такие клейма.
— Он сильно ослаб, господин. Но через пару дней мы поставим его на ноги, если на то будет воля Всевышнего!
— Позовите меня, когда он очнётся и сможет говорить.
***
Миновал день и ночь. Местность вокруг изменилась. Барханы сделались меньше, исчезли кактусы и заросли колючей травы.
— Как будто гнев Солнцеликого обрушился на эту страну,— прошептал Феранор.
Он и группа всадников стояла на вершине бархана, а перед ними простиралась голая равнина, ровная как дно сковородки. Сковородки калящейся на огне…
— Вот это — настоящая пустыня,— усмехнулся Митр.— А то, что мы прошли раньше не более чем куча нагретого солнцем песка!
— А как проводник найдёт здесь дорогу? — спросил Бальфур.— Я не вижу ни кустов, ни холмов. Даже высоких камней нет…
— Раджим!
Митр обернулся в сторону пустынника. Тот сидел на верблюде и держался чуть в стороне от них, дабы не пугать специфическим запахом лошадей.
— Алялаты интересуются, сможешь ли ты найти Аль-Амаль?
— Я знаю законы пустыни, агыз,— степенно отвечал Раджим.— Потому могу найти в ней всё, что угодно.
— Ты бывал в этой части пустыни, знаешь, где есть колодцы?
— Господин, я бывал там достаточно и знаю, что впереди, на двадцать верблюжьих фарсангов[2] нет ни одного колодца. Но вы не беспокойтесь. Верблюды могут не пить много дней, им вполне хватит зарослей колючки и суджи. В Аль-Амале этого полно. Я видел целые площади заросшие саксаулом и суджей. Ийланы выросли в пустыне. Им довольно нескольких глотков в день. Алялаты поступили очень мудро, что взяли с собой именно ийланов.
— А мы? А лошади?
— У нас в бурдюках запас на двадцать дней. Бог даст нам хватит его до руин и обратно. При самых плохих делах всё равно дойдём, но недосчитаемся нескольких коней.
— Не досчитаемся коней? — эхом переспросил Бальфур и тут же перевёл это для соплеменников.
Митр нахмурился, подъехал к проводнику вплотную, сделал тому знак наклониться, привстал на стременах и схватил его за ворот одежды, притянув к себе.
— Ах ты сын собаки, выплодок змеи, отродье жабы,— прошипел он в лицо пустыннику. — Твоя голова драный бурдюк! Я приказал сделать самый большой запас! Почему ты ослушался?!
— Господин, я взял сколько было возможно. Для большего нам придется взять волов и бочки, а это замедлит наше движение и тогда нам придётся брать запас ещё больший. И волов самих надо поить…
Митр нахмурился. Оттолкнул проводника, одёрнул синий рукав кафтана. Эльдары наблюдали за сценой с молчаливым интересом, но без выраженного беспокойства.
— Жители пустыни всегда исходят из худших вариантов,— сказал он на эльдарском.
— Не бойтесь, господин. Наших запасов достаточно! Я знаю, как экономить воду в пустыне. Сейчас мы остановимся и переждём зной, а после захода двинемся в путь.
***
Погонщики усадили верблюдов. Рабы выкопали в песке ямки. Сафуады показывали своим несведущим спутникам, как устанавливать одеяла, крепя один конец на седле, а другой, подпирая прутом. Для лошадей рыли ямы шире, навесы растягивали на копьях.
Несколько часов Феранор пролежал под таким навесом, пережидая жаркую часть дня. Надо признать, в яме оказалось гораздо прохладнее. Он немного подремал и даже увидел сон. Сагмира в подвенечном платье гонится за ним с ножом на Священный холм. Вдруг он видит своего коня, прыгает в седло, а тот говорит ему голосом Даемары:
«Я не хочу чтобы твои ошибки прибежали за тобой следом. Они могут повредить нашей миссии!»
И взбрыкнул задом, сбрасывая его на песок…
Феранор открыл глаза. Сквозь щель между песком и краем одеяла увидел кусочек неба, залитого алым огнём — последним приветом заходящего солнца. Равнина быстро погружалась в темноту, превращаясь в сплошную черную полосу, окаймлявшую небосвод. Его спутники вылезали из укрытий. Отряхивались. Наскоро поужинав, они продолжили путь.
Феранор ехал, смотрел, как загораются звёзды. Пытался в меру сил и познаний найти среди них Хайлаэнэ — легендарную Родину, откуда пришли перворождённые и куда они после смерти вернутся. Где-то там уже находился его отец...
Он вырвался по привычке вперёд, оставляя караван позади.
Интересно, видит ли он оттуда Амалирр, следит ли за своим сыном? Следит, должно быть… А если следит, то что тогда думает о нём?
Ты сохранил наш род, отец, а я снова прославлю его, это будет и твоя слава тоже…
Справа фыркнула лошадь. Феранор повернулся.
— Не гони коня, Феран,— сказал, догоняя его, шахский племянник.— Доверь встречать опасность передовым дозорам. Я помешал твоей молитве?
— Нет. Просто смотрел на звёзды.
— Улле говорят это души праведников…
Феранор тихо фыркнул.
— Тебе смешно?
