— Э, как задуло, — проворчал Колтун, вслушиваясь в завывание поднявшегося вдруг ветра. — И темнеть чего-то начало.
И правда, сквозь небольшое оконце, застеклённое толстым и мутным стеклом, свет теперь еле пробивался, погружая обеденный зал в полумрак. А ведь ещё далеко не вечер.
— Ага, погода здесь непредсказуемая, — согласился Сивый. — Никогда не знаешь, что с моря принесёт. Я тут три раза был и дважды застревал на неделю. Но то зимой было или поздней осенью. Сейчас должно побыстрее закончиться.
— И что, прям такое ненастье, что галера не осилит эти несчастные лиги? — не унимался рыжий, настроение которого испортилось не хуже местной погоды. — Тут же рукой подать. Навалились бы дружно, и уже поди подплывали бы.
— Не обманывайся, — осадил его Дунвест. — Остров не так уж и близко. Он просто огромен, от того хорошо виден. Торчит над водой на треть лиги в высоту. К тому же, это здесь пока ничего, ветер да тучи. А в море уже наверняка шторм, который запросто может перевернуть корабль.
— А ты, выходит, тоже здесь был? — поинтересовался Пруст. — Зачем, если не секрет, мрачных отправляют на Расколотый остров?
— Да ничего таинственного, если ты об этом. Считай это своего рода паломничеством. Все отслужившие 5, 10 и 15 лет пребывают сюда, так что Сивый тут бывал даже чаще меня. Орден стоит на страже королевства, но защищает он его не только от врагов осязаемых, но и от того, чего простым взором не увидеть, а стальным мечом не разрубить.
— Это от чего же? — развесил уши Колтун.
— От дурных мыслей, несущих угрозу вере, и от влияния скверны, марающей души воинов, так долго несущих свой дозор на северном рубеже. Дыхание Бездны коварно и может разъедать твоё естество постепенно. И лишь слуги Ордена могут определить, поддался ли ей человек или нет.
— А ещё, они могут определить, не соблазнился ли за годы службы кто-то из ветеранов пройти алхимические трансформации в обход Ордена, имеющего на это свою монополию. Не так ли?
На мой вопрос, заданный полушёпотом, ни Сивый, ни Дунвест не ответили. Но я и так по глазам видел, что я прав. Сдаётся мне, что вопросы подпольного рынка алхимии и нераспространения знаний о ритуалах трансформации волновали служителей Ордена куда больше, чем то, насколько преданы старожилы мрачных отрядов догматам веры. Если они продолжают сражаться и нести свою службу, то всем на это начхать. Всё равно до конца 20-летнего срока доживает едва ли каждый пятый. А вот если они начнут тайком присваивать себе самые ценные трофеи, чтобы пустить их на собственное развитие, то Ордену придёт конец. Однако ж, там тоже сидели не полные дураки, и немного места для манёвра было оставлено. Как показала практика того же Сивого (а скорее всего и Дунвеста), до получения 1-го полноценного ранга на такие «шалости» служители Ордена закрывали глаза. Иначе пришлось бы применять меры к почти всем ветеранам, так или иначе баловавшимся самыми начальными трансформациями, не требующими особых знаний и сопровождения лекарей.
— Да что эти орденцы вообще забыли на этом острове? — не унимался Колтун. — Добираться тяжело и долго, погода плохая, а вокруг полно земли, куда лучше подходящей для освоения. Разве что обороняться легче, но кто на них там будет нападать? Проще захватить этот небольшой порт и перекрыть все поставки.
— Ты потише с такими предложениями, — шикнул на него Хорки. — Забыл, где мы? Сказанные ненароком слова могут стоить жизни всем нам. Так что держи язык за зубами.
— Но в чём-то Колтун-болтун прав, — размышлял вслух Зеф. — Должна же быть причина, и весьма веская.
— Расколотый остров — это не просто кусок земли и скал в Неспокойном море, — ответил я. — Это оплот всей веры Закатного королевства и его церкви. Именно здесь случился тот самый Раскол, от которого своё летоисчисление ведут некоторые королевства. И именно здесь в последний раз явил себя миру Триединый бог, передав своё Слово людям. Слово, от тяжести которого остров раскололся на три части, а сам он разделился на три ипостаси. И именно здесь, на Расколотом острове в час большой беды все части вновь соберутся воедино, явив людям их Истинного бога. Он вернётся, чтобы спасти тех из них, кто пронёс в своём сердце Слово, не измарав и не исказив его. Тех, кто окажется достоин милости его, и с кем из пепла старого мира он построит новый.
Над столом повисла тишина. И даже уроженцы Закатного королевства, и без меня хорошо знающие основные постулаты местной церкви, сейчас слушали меня, разинув рты.
— Да уж, — пробормотал после некоторой паузы Сивый. — Будь у нас в Угрюмой такой жрец, я бы, может, и почаще захаживал на его проповеди.
— Мазай, а откуда ты всё это знаешь? — не удержался от вопроса Колтун.
— Оттуда, друг, — за меня ответил всезнающий Хорки. — Что в отличие от тебя наш командир старается своё свободное время проводить с пользой. А потому книги он читает разные, а не только про любовь.
— А откуда ты… — с круглыми как блюдца глазами начал было рыжий, но опомнившись стал всё отрицать. — Враки это! Не мели ерунды, а то язык укорочу!
