— Да успокойся ты, — махнул рукой тот. — Это давно уже не секрет. Лучше дай почитать ту книжонку, которую таскаешь в сумке с самого Фельса.
— Это которая «Шипы одинокой розы»? — влез в перепалку Шуст. — Простая она, никакой интриги.
— А мне понравилась, — тихо, но в то же время громко пробасил Горунар.
— Да ну, — поддержал брата Пруст. — Почитай лучше «Две беды десятника Жирома», вот там страсти так страсти. А описания такие… подробные…
Парни вдруг наперебой начали обсуждать достоинства и недостатки прочитанной ими литературы. И лишь молодой Зеф, наблюдающий за всем этим со стороны, казалось, по-новому взглянул на своих товарищей по отряду. По-новому и даже с опаской.
Сивый оказался прав, и ненастье, бушующее в водах Неспокойного моря, сошло на нет уже на следующий день. После полудня мы спешно погрузились на галеру и наконец смогли отчалить от пристани. До ближайшего из трёх островов было не так далеко, не больше 20 лиг, но нам предстояло обогнуть его, чтобы причалить к его соседу, острову Ома. Именно там была одна единственная гавань с пологим берегом, куда без опаски могли войти корабли, и где они могли укрыться во время шторма. Остальной периметр Расколотого острова представлял собой голые отвесные скалы, возвышающиеся над морем на внушительную высоту. Будто кто-то по́днял этот ровный кусок суши из морских пучин, а затем расколол его на три неравных части.
В общем, часов пять спустя наши ноги топтали крупную гальку на месте назначения. Оглядев место высадки, я убедился, что и здесь когда-то давно скала подходила к самому краю воды, но часть её обрушилась, постепенно сползая прямо в море. Время и волны сделали своё дело, образовав небольшой мелководный залив. Что это значило для нас? А то, что путь на сам остров нам ещё предстояло осилить. И лежал он исключительно в вертикальной плоскости.
— Да едрить твою налево, — выдохнул Шуст, задирая голову наверх. — Это сколько ж здесь ступеней?
— До **#*#**, — обречённо сосчитал Пруст.
— Ну на кой чёрт, скажите мне, они туда забрались? — сплюнув на камни, посетовал Колтун. — Нет, я помню, что Мазай вчера говорил. И про раскол, и про слово, и про всё прочее… Ну и пусть бы их жрецы сюда иногда ходили, так сказать, проверить, не вернулся ли там кто. Остальные-то по чём должны страдать⁈
— Успокойся, Колтун, — осадил рыжего Дунвест. — На этом острове мы гости, и не стоит сомневаться в разумности его хозяев. По крайней мере вслух. Если Орден устроил здесь свою резиденцию, значит, на то были веские причины.
Об одной такой я даже догадывался, но озвучивать не стал. Ни к чему эти знания неодарённым.
Сильные маги, подобравшиеся вплотную к своей 3-й ступени, должны были сдать свой первый настоящий экзамен. Тот, в котором экзаменаторами выступали не собратья по цеху, а… кто? Неизвестно, но мой личный опыт в Греше подсказывал, что для этого нужно определённое место. Древнее и появившееся здесь задолго до возникновения современных королевств. Захватив остров в качестве своей основной резиденции, Орден скорее всего заполучил контроль над возвышением королевских магов. Те, безусловно, могли попробовать свои силы в Греше или Золотой башне, но это уже приведёт к зависимости от этих государств. Неудивительно, что в Закатном королевстве долгое время зрело недовольство со стороны знати. Слишком много рычагов влияния оказалось в руках рыцарей и их командора. Но революция захлебнулась, зачинщики пойманы и обезглавлены, и теперь власть Ордена упрочилась ещё больше.
— Любой путь начинается с первого шага, — философски заметил я. — А любой подъем, с подъёма собственной задницы. Так что, прекращайте нытьё! Сивый, ты пойдёшь первым, Дунвест — замыкающим. Того, кто будет роптать или, не дай боги, отставать, можешь смело тыкать острым концом своего меча. Вперёд!
Взвалив на плечи свой мешок и подавая пример остальным, я уверенно двинулся по направлению к скале, в которой словно застывшая в камне змея угнездилась ведущая наверх лестница.
— Среди мрачных ходит поверье, — сказал Сивый, ступая на первый каменный выступ. — Что для каждого здесь отмерено своё количество ступеней. И чем их больше, тем суровее испытания уготованы судьбой.
— А чтобы по жизни не спотыкаться, — добавил я от себя. — Путь этот нужно пройти без остановок.
Мой лидерский запал иссяк ещё на полпути, а считать ступени я перестал ещё раньше. Сердце бешено стучало, а ноги начали забиваться. Но, стиснув зубы, я продолжал их переставлять, шаг за шагом оставляя позади себя одну ступеньку за другой. Я был так поглощён этим превозмогательным процессом, что даже не заметил, как идущий впереди меня Сивый вдруг пропал из виду. И лишь остановившись, понял, что лестница не идёт до самого верха, а обрывается в сотне метров до вершины, ныряя в широкий тоннель.
Войдя под каменный свод, я с облегчением увидел там ровный пол и освещённый выход, до которого было не так уж далеко.
— Почти дошли, — словно чувствуя моё напряжение, сказал Сивый. — Дальше проще.
