А вот трибуна, на которой разместились мы, всех желающих умещала с трудом. К тому же вокруг Оруса и меня естественным образом образовалась зона отчуждения. Никто из претендентов не решался вплотную садиться к одной из ключевых фигур во всём Ордене Раскола и его почётному гостю. По крайней мере, таким я был в их глазах. Так что молодые и не очень (а были тут двое возрастом немногим моложе меня) маги жались друг к другу словно воробушки в морозный день.
Пока же шли приготовления, я решил всё-таки прояснить волнующий меня момент.
— Господин Орус, могу я задать вопрос?
— Смотря какой. Если ответ на него не вредит делам Ордена и нашего королевства, то я постараюсь на него ответить.
— Думаю, что в нём нет ничего такого. Вы присутствовали на всех экзаменационных днях?
— Да, но большинство из них оказались пустыми. Кандидаты не прибыли в условленный час к воротам цитадели.
— А в те дни, когда попытки всё же состоялись, запомнился ли вам некто по имени Сонего?
— Да, припоминаю его. Легко взял 2-ю ступень. Особенно выделялся на фоне двух других, которые сдавали в тот же день. Они словно сами не свои были, ничего показать не смогли, а под конец ещё додумались во всём обвинить почтенного Тревуса. Вздор, это наш самый опытный маг из приёмной комиссии, к тому же верный брат Ордена, служивший ему верой и правдой почти 40 лет. Обвинить его в некомпетентности — значит бросить тень на непредвзятость Ордена.
Возможно, в этом и была суть провокации, но слишком уж это сложно для чего-то подобного. Что-то здесь не сходится.
— Дело в том, — пояснил я свой интерес. — Что этот Сонего, похоже, и является автором слухов о том, что сдавать экзамен лучше в последний день. К тому же вчера он вместе с несколькими спутниками растворился как утренний туман под лучами солнца. Он не отбыл с острова, но и не вернулся в свою комнату.
— Я вижу, вы не теряете времени даром. Ведёте слежку за претендентами, собираете слухи… Не слишком ли это для человека, прибывшего сюда из Империи?
— Все мои действия продиктованы исключительно заботой о собственной безопасности. Как я уже говорил, я стараюсь держаться подальше от политики.
— Если вы получите 4-ю ступень, у вас вряд ли получится делать это и дальше. Слишком большой вес вы будете иметь, чтобы оставаться незамеченным, и слишком маленький, чтобы считались с вашим собственным мнением. Что же касается этого Сонего, то я дам распоряжение провести расследование. Сейчас же нам нужно начинать экзамен. Тем более что, как я и обещал, вашему другу будет позволено быть в числе первых.
Собственно первым он и был. До этого момента для меня оставалось загадкой, как же проверяют на практике способности магов аспекта жизни. Но ответ оказался довольно прост, а ещё он хрюкал. В зал внесли связанного и повизгивающего поросёнка. Но наш лекарь не растерялся и тут же усыпил его для удобства дальнейших манипуляций. О том, что он делал с бедным живым созданием, вспоминать не хочется, да и от других членов отряда я, пожалуй, сохраню это в тайне. Но остальные маги на нашей трибуне смотрели на это с зелёными лицами. Зато очень даже оживилась благородная публика, занимающая лавки напротив.
— Ну вот, — обречённо выдохнул Орус. — Из-за твоего друга мне сегодня вечером не дадут прохода. Будут выпытывать, кто он и откуда. Давно таких уверенных в себе лекарей не видел. Будто он и людей уже не раз латал.
— Можете смело отказывать всем, — рекомендовал я, игнорируя намёк самому поделиться информацией. — Если позволит погода, мы отправимся на материк уже завтра, а дальше нас ждёт дорога.
В конце своего экзамена Зеф всё-таки замешкался, видимо, решая, каким заклинанием завершить своё выступление. В его арсенале ещё оставались атакующие техники, но то ли он сжалился над животиной, то ли не захотел ещё больше марать пол, в итоге он просто заставил регенерировать часть свинячего уха, потерянного бедной хрюшкой задолго до этого экзамена.
Количественные оценки запаса и скорости восстановления также вопросов не вызвали, в итоге в протоколы внесли запись о присвоении нашему лекарю второй ступени.
Дальнейшие экзамены шли не так гладко, и из восьми следующих претендентов лишь пятеро смогли убедить приёмную комиссию. В момент, когда приглашали девятого, я заметил человека в балахоне, который спешил к нам через нижние ряды трибуны. Добравшись до распорядителя, он шепнул ему что-то на ухо.
— Нам пора идти, — сообщил мне Орвус. — Для вашего экзамена всё готово.
— Никто больше не заявился на старшие ступени? — уточнил я.
— От чего же? Трое попробуют шагнуть на 3-ю, но по традиции, они уступят место старшему.
Что ж, кажется, минуты томительного ожидания подходят к концу. Тем лучше. Ведь определённость куда лучше неопределённости, а действие в данном случае полезнее бездействия. В независимости от того, какой результат за ним последует. Но почему тогда тревога никак не хочет уступать своё место решимости?
