Так-так-так. Если его родители не настолько богаты, чтобы оплачивать сынку любой бзик, то зачем приезжать из Германии в Россию и поступать в местный вуз? Там, что ли, специалистов по нашему профилю не готовят? Нет, понятное дело, что если бы они сами сюда переехали жить… а так выглядит чистой воды глупостью. Это хорошо, что намечается безудержное пьянство. Отличное время, чтобы задавать неформальные вопросы.
Разгонялись, как всегда, долго и скучно, скованно подбирая темы для разговоров, но когда разогнались – всё потекло легко и непринужденно. Уже через час все смеялись громче и постоянно друг друга перекрикивали.
– А помните, – звонко начала раскрасневшаяся Ксюша, – мы на первом курсе договаривались, что будем отмечать все дни рождения? Отметили три – и забыли!
– Точно!
– Да просто не у всех есть возможность так часто собираться!
– У меня печень не выдержит!
– А мой парень меня сегодня-то кое-как отпустил…
– Надо чаще собираться!
– Точно!
– Особенно у Дани!
– Точно!
Данька тоже смеялся:
– Договорились, в следующий раз у меня. Но не надейтесь, что будет так, как в прошлом году. До сих пор стыдно соседям в глаза смотреть.
– А у тебя же день рождения в следующем месяце? – уточнила Оля.
И тут до сих пор молчавший Штефан заметно оживился:
– В следующем месяце?
– Угу. Семнадцатого, – ответил Данька, вероятно, тоже удивившись такому интересу.
Штефан задумчиво хмурился и даже не расслышал Ксюшу, которой несколько раз пришлось повторить свой вопрос о его дате рождения. Ей срочно понадобилось привести его психологический портрет в соответствие с гороскопом. Штефан мельком глянул на Даньку и наконец-то ответил ей. Тихо так, задумчиво… назвал мой день рождения.
– Да ладно… – не поверила я.
Но он не стал спорить и доказывать, а может, и не услышал. Или сделал вид, что очень заинтересовался гороскопом от Ксюши.
В принципе, нет ничего особенно удивительного в том, что дни рождения у кого-то совпали. Но только при условии, что этот человек не преследовал тебя, не вел себя странно и не пытался убить. Возможно, и не пытался – это только домыслы. Но преследовал! Несложно ведь узнать чью-то дату рождения и зачем-то ее назвать – чтобы жертва не забывала о слежке. Или на самом деле совпадение? Но это как раз несложно потом проверить.
Ксюша потащила Штефана танцевать, он не сопротивлялся и даже улыбался. Если он возьмет себя в руки и будет вести себя подобным образом и дальше, то с легкостью заново покорит всех девчонок.
– Ich hasse shlampen3, – ласково обратился он к Ксюше, беря за руку. И выглядел при этом слишком милым для маньяка.
Остальные же, незанятые бессмысленными телодвижениями, наседали на коньяк и другие вкусняшки. Еще через час и мы с Данькой отожгли в танце, раз уж теперь являлись романтически настроенной парочкой, а потом снова уселись за стол. Я положила голову ему на плечо, а сама наблюдала за заметно повеселевшим Штефаном.
Сейчас его можно было бы назвать просто невнимательным. Он часто не замечал, что обращаются к нему, нередко отвечал грубо, но тут же с улыбкой извинялся. Под натиском девчонок рассказал, что родители его остались в Бонне, где сам он прожил всю жизнь. Но дед его был русским, поэтому и внука языку учил, когда тот еще в детстве выказал к тому рвение. После этого равнодушно выслушал все заслуженные комплименты о почти незаметном акценте. Даже показал несколько фотографий своей семьи на фоне непривычных для нашего взгляда зданий. По крайней мере, теперь многое объяснялось, но темных пятен оставалось предостаточно. Например, он так и не удостоил ответом вопросы о его предыдущем вузе и о том, почему именно сейчас решил перевестись. Но это могло быть связано со всеобщей подвыпитостью, что в случае Штефана выражалось во все более и более частом переходе на немецкий.
Так или иначе, но отношение к себе он изменить смог. Если это и было целью, то он постарался на славу. Теперь даже довольно грубые обороты не воспринимались остальными в штыки – похоже, его начали видеть таким, какой он есть, делая скидку на иноземное происхождение и явное нежелание кого-то всерьез обидеть. Кажется, грубил он только потому, что не успевал задуматься о формулировке или не сильно заботился о том, как это звучит. И тем не менее оставался грубым и отстраненным:
– Как тебя зовут? Снова вылетело из головы.
– Катя!
– Катя, будь добра, отодвинься подальше. Я тебя плохо переношу, даже думать мешаешь.
– Что?!
– Он хотел сказать, что сбивается с мысли от близости твоей офигенной груди! Немец, что с него взять! – пришел на помощь Никита.
– А-а-а…
– Штефан, а ведь в Германии лучшее на планете пиво! Ты любишь пиво?
– Я бы с твоим пузом перестал его любить.
– Где это у меня пузо?
– Ты прав, в Германии лучшее на планете пиво.
– А я что сказал?
– Штефан, а куда ты пропадал? Целую неделю в институте не появлялся!
– Mein Gott4, ну тебе-то какая разница? В смысле, домой ездил родных навестить. Теперь надо как-то догнать программу…
