– Так из твоего странного внимания взяла, – я улыбалась и продолжала танцевать, чтобы остальные не увидели нашей заминки. – То есть совсем не нравлюсь?
Он задумался, но в глаза не смотрел. Да и, надо отдать ему должное, не прижимал слишком близко.
– Нравишься. Уверен, мы не можем друг другу не нравиться.
Мы? О чем он вообще? Якобы он мне тоже обязан нравиться?
– В сексуальном смысле? – уточнила я.
Он снова остановился и даже отодвинул меня, наконец-то посмотрев прямо.
– В сексуальном? Что ты несешь? Мы ведь ближе, чем сиамские близнецы. Это даже не инцест, это онанизм какой-то, – на этот бред я не знала, что сказать, поэтому просто молчала и хлопала глазами. Штефан изменил тон: – Прости, я несу чушь. Сильно перепил. Mist! So ein Mist…7 Вика, ты мне интересна, но совсем не в этом смысле. И я бы очень хотел общаться с тобой больше. То есть и с Даниилом, конечно.
Было забавно видеть, как он старательно подчеркивал, что никакой интимности это желание общаться не подразумевает.
– Но пока тому нет никаких причин! Прости уж, пришелец, что сразу говорю и за Даньку, – я смеялась, но была удивлена его почти детской непосредственности.
– Посмотрим.
Даня глядел на меня внимательно, когда я шла к нему, но ни о чем спрашивать не стал. Именно поэтому я и выбрала себе такого парня – лучший из лучших. И никаких лишних или непонятных слов.
Из остальной болтовни, уже часто по-пьяному бессмысленной, важным для дальнейшего анализа стал только один разговор. За Штефана снова принялась неугомонная Ксюша:
– Если бы тебя описать одним словом, то какое бы это было слово?
Ни он, да и все остальные, смысла вопроса не поняли. Тогда Ксюша попыталась выразиться яснее:
– Вот смотри, всегда на первый план выходит какое-то прилагательное. Одно или два. Что-то главное. Например, – она скользнула взглядом по всей толпе и остановилась на нас, – Вика… сдержанная. Даня – справедливый, неравнодушный. Оля – добрая. Понял?
– Понял, – теперь Штефан улыбался уверенно. – Тогда Вика не сдержанная, а рациональная. Оля – скромная. Никита – прямолинейный. Катя – поверхностная…
Последний «комплимент» Ксюшу не заинтересовал, а Катя насупилась, но получила свой утешительный хлопок по плечу и неутешительный смех от Никиты.
– А я какая? – Ксюше это было очень важно узнать.
– Надоедливая, болтливая, – не задумываясь, ответил Штефан.
Ксюша замолчала, но тут вмешалась Оля:
– Тогда ты какой?
– Сам поверхностный! – это Катя ожила после шока.
– И самовлюбленный! – Ксюша тоже поспешила отдать дань возмездию.
– Замороженный! – вмешался и Никита.
– Отмороженный, – не выдержала я.
– Да просто странный, – поправил всех Данька.
Штефан же ответил после того, как все желающие высказались:
– Целеустремленный.
Это заявление все восприняли как незаслуженный комплимент себе, любимому. А я задумалась. Очень просто дать кому-то определение – то, что для тебя в этом человеке лежит на поверхности. Но самого себя описать одним словом невозможно. Зная себя изнутри, из тысячи граней человек вряд ли способен выбрать первостепенную. Но у Штефана, кажется, этот вопрос имел однозначный ответ.
Когда мы уже собирались уходить, то обнаружили Штефана на кухне в компании Ольги. Они вели какой-то тихий разговор, но замолчали сразу при нашем появлении, а Оля при этом еще заметно смутилась. Штефан зачем-то предложил нам остаться на ночевку. Мы отказались, попрощались и наконец-то вышли на свежий воздух.
Открывая дверцу такси, я замерла.
– Дань, а тебе не показалось, что Оля там собирается остаться? Никита с Катей тоже уже собирались, остальные разошлись…
– Возможно, – Данька пожал плечами, но тоже задумался. – У нее же парень есть?
Это была правда – наша Ольга встречалась с одним мутным типом с машиностроительного факультета. И она совсем не была легкомысленной девицей. Но если вдруг симпатия к другому нагрянула так неожиданно, то кто же возьмется прогнозировать последствия? Я не собиралась выступать в роли полиции нравов, а мысли путало другое сомнение:
– А если он действительно маньяк? – я даже не подумала о том, что это может прозвучать глупо. Шутки шутками, но дверной проем кто-то обрушил.
Даня спонтанно посмотрел на окно. Потом снова повернулся ко мне и нахмурился:
– Это будет выглядеть не очень красиво, но мы можем вернуться. Посидим там еще, а потом уедем втроем. Или останемся на ночь, если она там собралась ночевать… Лучше уж так, чем узнать потом, что с ней что-то случилось.
В этой дилемме был только один правильный вариант. Та часть меня, что была унаследована от Чон Со, вопила: «Вернись! И дай им в рожу – и изменнице, и мерзкому хмырю! И Никите с Катей, пока они не ушли – за компанию!». Голос Лии звучал тише, но настолько же уверенно: «Успокойся. У ребят там, может быть, любовь намечается. А у тебя тут прогрессирующая мания преследования. Позволь им быть такими, какие они есть, не суди и не оценивай. Ну… при условии, что сама не ревнуешь».
