Эту сцену случайные свидетели мусолили еще долго, но внятных объяснений от меня так и не добились. Какой-то олух, успевший заснять эпическое выступление на телефон, даже вывалил видео в интернет. Терпеть не могу людей, которые лезут не в свое дело! И даже не знаю, эта черта пришла ко мне вместе с Чон Со или я всегда такой была – к тому моменту я уже не помнила свой изначальный характер без последствий странных снов. К счастью, выпуск был не за горами, поэтому и терпеть пришлось недолго.
Поступила я туда, куда и мечтала – на физико-математический факультет. И наконец-то оказалась в среде людей, которые мыслили похожим со мной образом. Тут словно на входе стоял фильтр против идиотов. И никому не было дела до твоего знания английского и сможешь ли ты по памяти цитировать Булгакова. Другие критерии оценки знаний, которые мне подходили. Конечно, сразу же появились и друзья, и приятные собеседники. Среди них со временем обозначился один, с которым мы с тех пор неразлучны.
Сейчас, на третьем курсе, я могла бы назвать Даниила Романова самым близким другом. Он был уникумом, поэтому мне оставалось только недоумевать, каким образом он нашел во мне то, что я находила в нем. Невероятно умный – по некоторым дисциплинам зашкаливающе умный, но при этом не имеющий проблем и с гуманитарными науками, что для нашего антигуманитарного коллектива выглядело нонсенсом. Короче, гений. Но при этом простой, веселый, без капли высокомерия. Дипломат с сильным характером – он всегда выступал в роли арбитражного судьи при любых конфликтах. Даня не мог пройти мимо несправедливости, считал своим личным делом, если вдруг видел, что у кого-то, даже незнакомого, возникали проблемы. Поэтому его имя было известно всем студентам вуза, независимо от факультета.
Даже такие замечательные люди вызывают в ком-то недовольство – так устроено общество. Уже на первом курсе Даниил ввязался в драку, заступаясь за дрыщеватого новичка. Обидчики того потом впятером встретили моего друга на выходе из института и потащили за угол. Я же растерялась поначалу, но бросилась следом – Чон Со во мне был уверен, что справится со всеми пятерыми. Но к тому времени, когда я завернула за угол, противники Даньки уже валялись на земле, а он только рубашку поправлял. И был при этом спокойным – никакой эйфории или радости от победы, как это когда-то было со мной. Да и никто из них не пострадал заметно. Даня, насколько я могла судить, просто обозначил парням их место – и если они не полезут это утверждение перепроверять, то и он к ним никаких претензий иметь не будет.
Говорю же, гений во всем! Я бы не удивилась, узнав, что по ночам он переодевается в кожаные штанишки и бежит спасать город. Для этого у него было все в наличии: и сила, и ум, и, что самое важное, неравнодушие и умение вовремя остановиться.
Мы много времени проводили вместе, всегда находя темы для разговоров. Даня приехал в Москву из небольшого городка, где остались его родители, но успел поколесить по миру. Судя по этому и, конечно, стоимости его квартиры, становилось понятно, что семья его ого-го как состоятельна. Не то что моя. Но для Даниила и социальные статы не имели значения.
Многие, в том числе и мои родители, так и ждали, когда же мы начнем встречаться. Но нас обоих устраивало текущее положение дел. Наоборот, мы встречались с другими и со смехом делились впечатлениями. У меня за три года в институте на горизонте промелькнули два серьезных и четыре несерьезных периода отношений, у Даньки – меньше. Он был весьма симпатичным: светлые волосы, серые глаза и всегда готовое к улыбке лицо. Но внешность его не имела большого значения на фоне остальных достоинств. Такой человек обречен вызывать восхищение, даже если бы не считался красавчиком. Поэтому девочки на него в первую очередь обращали внимание именно из-за ума и характера. И по большей части представляли собой серых мышек. Общепризнанные красавицы, наоборот, держались в стороне, будто подсознательно чувствуя, что Даниила Романова одним фантиком не взять. Я не скажу точно, но подозреваю, что Данька на тот период времени серьезных отношений не искал. А с невзрачными, но умными, мышками иначе невозможно. Потому и перебивался однодневными романами – благо, столичная ночная жизнь к этому располагает.
Мы отлично ладили, поэтому рано или поздно должна была зародиться идея, что между нами допустима не только дружба. Мы просто не пробовали. Возможно потом, когда оба насытимся эмоциями молодости, рассмотрим и этот вариант. То-то мои родители будут довольны! Но подобный вопрос должен поднять именно Данька, показав этим, что он и сам видит во мне достойную. Пока же я чувствовала, что недотягиваю до него по всем пунктам, потому-то была только рада, что не испытываю влюбленности или ревности. Лучше уж иметь в настоящем такого друга, чем в прошлом любимого парня.
