Учеба на старших курсах становится только интереснее, но и расслабленность ощущается. Например, не зазорно с чистой совестью проспать первую пару, что я в тот день, когда начались основные события моей жизни, и сделала. Но уже в институтском холле пожалела об этом. Столкнулась там с Ксюшей – она по привычке выдала последние новости:
– Вик, ну ты нашла время пары пропускать! Да не-е, не бледней, препод на лекции не отмечал! Но у нас же новенький! Перевелся откуда-то.
– И что? – я на самом деле не понимала пока причины феерии.
– Немец! Прикинь?
– И что? – с Ксюшей только так и можно разговаривать.
– Штефан зовут! Прикинь?
– И что? – вот тут я уже могла с уверенностью сказать, что это влияние Лии. Без ее умиротворения я бы уже треснула Ксюше подзатыльник, чтобы ускорить процесс.
– Не психуй, а слушай! Он такой… суровый, нелюдимый, но по-русски шпрехает идеально! Прикинь? И классный, как логарифм, разложенный в ряд Тейлора! Прямо вызывает желание его тоже разложить…
В аудиторию я вошла посмеиваясь. Направилась к парте, где уже сидел Даня, но взглядом новое лицо все же выцепила. И споткнулась.
Где-то читала, что человек влюбляется за двенадцать сотых секунды. А только потом осознает. Я уложилась в восемь сотых вместе с осознанием. Ксюша не сильно преувеличила про «разложить», но за восемь сотых секунды мозг вряд ли способен выстроить настолько далеко идущие планы. Парень смотрел на меня – пристально, уверенно, но при этом расслабленной позы не изменил. Бледный, но волосы темные, отчего создается зрительный контраст – такие лица обычно и бросаются в глаза.
– Под ноги смотри. Почему ты пропускаешь пары?
Я вперила в него ошарашенный взгляд, потому что вопрос для впервые встретившихся людей совсем уж неуместный. Акцент слышался отчетливо, хотя слова он произносил правильно. Я не нашлась с ответом и добралась до своего места, всей душой надеясь, что мои щеки не слишком покраснели.
– Этот новичок… очень странный, – я тихо поделилась с лучшим другом впечатлениями.
– Странный, – ответил Данька, тоже не отводя взгляда от темного затылка. – И он мне не нравится.
Я с удивлением посмотрела на него – на моей памяти Даниил Романов ни разу не говорил так о людях. Он вмешивался в несправедливости, но никакой оценки злодеям не давал. Ни разу! Потому-то даже «он мне не нравится» прозвучало необычно.
Благодаря вездесущим сплетням к концу дня удалось кое-что выведать. Штефан Беренд перевелся к нам откуда-то извне – в подробностях даже прожженные шпионы пока терялись. Его оценки были ниже среднего, учился на платном. Родители то ли сотрудники посольства, то ли иммигранты, поэтому почти безупречный русский легко объяснялся. Вел себя дерзко, почти по-хамски – все, решившиеся заговорить с ним, получали порцию холодного сарказма. Моя влюбленность прошла так же скоротечно, как и началась. Симпатичный парень, но не блещет интеллектом, высокомерный и самовлюбленный. Такие, кроме внешности, ничем заинтересовать не способны.
После пятой пары новичок неожиданно подошел ко мне:
– Я провожу тебя.
– Зачем? – удивление было закономерным. Хотя моя почти потухшая влюбленность пыталась встрепенуться каждый раз, когда я смотрела на него.
– Познакомимся.
Но теперь ему ответил Даня:
– Ты кто? – в его тоне и самой постановке вопроса было слишком много странного.
И Штефан ответил моему другу абсолютно серьезно:
– Меня больше интересует, кто ты? И зачем ты тут?
Полный идиотизм! Новичок спрашивает у студента, который в этой группе с первого курса числится: «Зачем ты тут?» Видимо, с мозгами у того совсем беда. Поэтому я не сопротивлялась, когда Данька схватил меня за руку и потащил на выход. Вздохнула только разочарованно. Это ж надо было умудриться с такой симпатичной рожицей уродиться и не прокачать остальные скиллы!
