Знаменатель полностью

– А почему? – решила я развивать тему. – Ты ведь очень симпатичный! Дойч красава, как выражаются наши.

Снова вошедший Данька иронично изогнул бровь, но, судя по всему, для сцены ревности причин не нашел. Я же решила пояснить свое мнение:

– Уверена, это из-за твоего характера!

– Уверен, это из-за того, что мне было некогда, – в тон отозвался Штефан.

– И чем же ты так занят, герр Беренд? – с интересом вмешался в разговор Данька.

– Работал. Учился. Но больше работал.

– Была такая нужда?

Я совсем забыла о посуде, не желая пропустить разговор. Теперь Штефан отвечал только Даньке:

– Была. Я давно понял, что мне придется уехать из дома. Родители небедны, но и не настолько богаты, чтобы давать любые деньги, не услышав стоящих причин. Они мне помогли и сейчас помогают, но только после того, как убедились, что я серьезно настроен. Для этого и вкалывал.

– А зачем тебе нужно было уезжать из дома? – не выдержала я.

– У меня есть дела. В нескольких странах. Россию я выбрал из-за знания языка. Дальше будет только сложнее, но нужно было с чего-то начинать. Еще ездил во Францию… но всего на несколько дней.

Очень странно. Но сразу вспомнился их разговор в аудитории – если он верит в существование некой Системы, то приехал и поселился в России только для того, чтобы встретиться со мной? А потом отправится искать других? Зачем? Там что-то звучало про смерть. И самое главное, почему он так спокойно наводит на эти подозрения Даньку, но ровным счетом ничего не говорит мне? Если он столько сил приложил для того, чтобы убить меня, то почему я все еще жива? Если же не для убийства, то не пора ли и меня посвящать в Боннские тайны? Не выдав себя, я не могла задавать вопросов дальше, но и Данька не спешил развивать эту тему. Так и получилось, что мы замолчали и вернулись к работе.

Я терла пенной губкой тарелки, пытаясь сосредоточиться. Слишком мало данных для анализа! Пока ясно только то, что сам он в легенду о Системе верит давно и безусловно. Даже если у него психическое отклонение, навязчивая идея, для самого Штефана это истина, ради которой он с детства перестраивал собственную жизнь. Настолько усердно, что даже родители прониклись и помогли финансово. Я для него не предмет романтического интереса, а часть этого психического отклонения, что может быть чревато осложнениями. Если он не только организовал переезд в другую страну, но и устроился в тот же вуз, значит, наверняка уже выяснил, где и с кем я живу. Но при этом никакого контакта вне стен института не было. А вдруг он следит за мной? По коже пробежала ледяная волна. Вдруг только и ждет подходящего момента? Но зачем тогда вообще нужен институт? И основной вывод: сам он твердо уверен, что меня нельзя посвящать в детали. Именно так он Даньке тогда и сказал. Он совершенно точно психопат, но опасный психопат или обычный сталкер, пока неизвестно.

После возвращения шумной компании веселье возобновилось. На этот раз я сама подошла к Штефану и, ухватив его за руку, потащила танцевать. Он удивился, но сопротивляться не стал.

Я была нетрезвой, как и все присутствующие. Как и сам Штефан. Потому и ринулась в бой, решив убедиться хоть в чем-то:

– Я нравлюсь тебе? В смысле романтического или сексуального интереса.

Данька тут нас расслышать не мог – этот вопрос я бы постеснялась озвучить при нем. Но сам Штефан так растерялся, что ненадолго застыл на месте.

– Нет, конечно. С чего ты взяла?

– Так из твоего странного внимания взяла, – я улыбалась и продолжала танцевать, чтобы остальные не увидели нашей заминки. – То есть совсем не нравлюсь?

Он задумался, но в глаза не смотрел. Да и, надо отдать ему должное, не прижимался слишком близко.

– Нравишься. Уверен, мы не можем друг другу не нравиться.

Мы? О чем он вообще? Якобы он мне тоже обязан нравиться?

– В сексуальном смысле? – уточнила я.

Он снова остановился и даже отодвинул меня, наконец-то посмотрев прямо.

– В сексуальном? Что ты несешь? Мы ведь ближе, чем сиамские близнецы. Это даже не инцест, это онанизм какой-то. – На этот бред я не знала, что сказать, поэтому просто молчала и хлопала глазами. А Штефан изменил тон: – Прости, я несу чушь. Сильно перепил. Mist! So ein Mist…[7] Вика, ты мне интересна, но совсем не в этом смысле. И я бы очень хотел общаться с тобой больше. То есть и с Даниилом, конечно.

Было забавно видеть, как он старательно подчеркивал, что никакой интимности это желание общаться не подразумевает.

– Но пока тому нет никаких причин! Прости уж, пришелец, что сразу говорю и за Даньку, – я смеялась, но была удивлена его почти детской непосредственностью.

– Посмотрим.

Даня внимательно поглядел на меня, когда я шла на свое место, но спрашивать ни о чем не стал. Именно поэтому я и выбрала себе такого парня – лучший из лучших. И никаких лишних или непонятных слов.

Из остальной болтовни, уже часто по-пьяному бессмысленной, важным для дальнейшего анализа стал только один разговор. За Штефана снова принялась неугомонная Ксюша:

– Если описать тебя одним словом, то какое бы это было слово?