Взгляд был мутным и расплывчатым. Мы шатались, как пьяные, ноги заплетались, казались ватными. Говорить было совершенно невозможно, из-за беспрестанно душившего нас кашля. Что-то в груди, под кожей и костями, сильно горело и вызывало отвратительную боль. Хотелось кричать, но кашель не давал этого делать. Сиэль пришлось потратить половину оставшихся сил на создание устойчивого к температурам щита. Теперь, если нам попадется больше десяти гномов, придется пенять на себя. Но это было вынужденной мерой, потому что моя кожа уже покрылась волдырями и ожогами, а расплавленный камень все сильнее расползался, заставляя нас чуть ли не перепрыгивать через дымящиеся потоки. Мостовая вся истрескалась и перекосилась, приходилось смотреть под ноги, чтобы не провалиться в трещину. Да мы сами от жара могли в любой момент вспыхнуть, как промасленные тряпки.
Ледяная корка на ноге превратилась в воду и стекла на землю. Я потихоньку терял кровь и слабел. Времени оставалось совсем мало. Мы еле плелись, затянутые сверкающей пленкой щита сквозь мертвую догорающую улицу. Кое-где кирпичи мостовой начинали потрескивать и заливаться веселым пламенем. Скоро сама землю загорится, и тогда никакой щит нас не спасет.
Мы уже видели ворота в двадцати ярдах впереди. К счастью, они не охранялись. По крайнеймере, с этой стороны. Я из последних сил перезарядил арбалет тяжелым бронебойным болтом, скинул рубаху, остановился и туго перемотал кровоточащее бедро. Размер был не малый, и, хоть бывшая одежда и окрасилась в малиновый, кровотечение остановилось. А позади тем временем небольшие островки горящей земли выросли в высокую огненную стену, которая стремительно настигала нас.
«Если бы я не остановился, попросту не дошел бы до ворот и потерял сознание от недостатка крови. А так у нас есть хоть какой-то шанс.» — оправдывался я сам себе, чтобы хоть как-то отвлечься от нахлынувших боли и слабости.
Я передал арбалет жене, а сам в обе руки взял по метательному ножу. Откуда-то сверху донесся гортанный крик сокола. Ворота были открыты, но требовалось время и силы, чтобы раздвинуть створки, а огонь наступал нам на пятки, поэтому пришлось положиться на магию.
— Давай! — крикнул я, собрав все оставшиеся силы. Легкие отозвались нестерпимой болью, глаза сами собой закатывались и закрывались, и мне пришлось собрать в кулак всю свою силу воли, чтобы противостоять желанию лечь прямо здесь и заснуть. Лисице тоже было непросто. Она подняла дрожащую руку, и ворота медленно распахнулись, как от сильного точка. Рука моего солнца тут же повисла плетью, опустившись на арбалет. В голове невольно всплыла картинка нашего побега из Мудрого Дуба. Тогда ворота разлетелись в мелкие щепки, от мимолетного движения ее запястья.
Мы буквально упали в провал прохода. Мне стояло чудовищного усилия не упасть и удержать от падения жену. Пламя докатилось до сюда, но лишь уперлось в стену и не могло пройти дальше. Я догадывался, из-за чего. По легенде, стены этого города построили сами Восемь, и теперь никакая магия не способна их разрушить или даже преодолеть. Но все же мы угодили из огня да в полымя.
Полтора десятка крепких бородатых гномов стремительно сужала кольцо вокруг нас. Арбалетный болт улетел в ночное небо. Я метнул один из ножей не поднимая руки, запястьем, но он отскочил от тяжелой брони. Это конец. Здесь навсегда останутся тела бывших убийц, известных как Мечник и Лисица.
Чпок!!! Хру-у-усть!!! Бам-м!!!
Воины разлетелись в разные стороны, некоторые даже кусками. В небе в очередной раз крикнул сокол. Меня никогда не надо было просить дважды. Кто-то решил нам помочь. Что ж. Дальше этого утверждения можно не размышлять, пока ситуация не станет более устойчивой.
Я потряс жену за плечо.
— Заморозь мою ногу еще раз!
Она какое-то время боролась с непослушными веками, затем слабо кивнула. Провела ладонью над моим бедром. Отлично.
Я обвил ее руку вокруг своей шеи и, поддерживая ее, медленно, но верно двинулся вперед. Осталось совсем немного. Чуть-чуть. Дойти до конюшни, а затем хотя бы пару минут постараться не упасть с лошади.
Остальные ворота были распахнуты. За второй стеной, где и располагалась конюшня, воинов было куда больше, но с ними произошло тоже самое. Мы нужны кому-то живыми. Я подошел к загону на сильно дрожащих ногах. Разглядел двоих размытых жеребцов, которые, к счастью оказались совсем не строптивы. Спокойно позволили мне взгромоздить на одного жену, на другого взобраться самому. Видимо, и сами хотели поскорее убраться отсюда как можно дальше.
Мне пришлось снять с жены рубаху и привязать ее к шее коня. Она еле-еле удерживала себя в сознании. Затем с помощью стремени, крякнув, рывком вспрыгнул на коня, и схватив поводья соседнего, вбил каблуки в бока животины. Оба вороных жеребца послушно поднялись с места в галоп. Я обвязал поводья лошади жены вокруг предплечья и с обессиленным хрипом обнял шею коня и закрыл глаза. Мы стрелой пронзили мрак ночи и уносились все дальше и дальше от сгинувшего в беспощадном пламени великого города…