Взгляд Хеймнонда более всего привлекал таинственный альков. Он был самым темным местом во все зале, темнота в нем как будто жила, пульсировала и дышала. Горло будто кто-то схватил ледяной рукой, дыхание сбилось, в глазах начало двоиться, и оруженосец спешно отвел взгляд. Он довольно ясно представлял, кто займет место в этих шевелящихся потемках.
Прозвучал гонг и в зал хлынули воины Анкхарета в алых мундирах. Железные башмаки лязгали по каменному полу. Воины спешили занять свое место в тенистой нише за троном. Однако полководцы и офицеры не торопились взойти на ступеньки.
Когда воины ровной фалангой встали за троном своего повелителя, и в зал пробралась недавно вытолканная лязгом стали тишина, появился он сам. Высокий и стройный в алом одеянии Верховного Ведущего в Битву, ниспадавшем с его плеч величественными складками, в серебряной короне с темно-зелеными камнями. Черные латы с острыми краями отражали фиолетовые вспышки молний под потолком.
— Корона Верховного Ведущего, — прошептала Эидис. В ее глазах было столько алчности и вожделения, сколько Хеймнонд не видел еще в глазах человека.
Воины приветствовали его долго и шумно: Древки копий стучали по полу, порождая звонкое эхо в гранитном зале. Этот стук мешался с приветственными криками и лязгом железа. Эидис зарычала сквозь зубы.
Наконец Анкхарет величественно поднял руки, призывая к тишине, преклонил колена и молитвенно поклонился заполненному тьмой алькову. Затем снисходительным жестом руки в черной стальной перчатке поприветствовал Эидис. Хеймнонд не узнал ее лица в этот момент, так сильно его исказила ненависть и презрение.
Призывно проревела труба. Ведущая отошла в сторону, а ее оруженосец выступил вперед и шагнул через резную арку в Тронный Зал. За его спиной воины горделиво печатали шаг, выбивая по мрамору металлический лязг.
Когда последний солдат оказался в нише позади второго по величине трона с зеленым штандартом, Хеймнонд занял свое место на третьей полукруглой ступеньке подножия трона, установив боевую косу своей госпожи в специальный разъем у мраморного подлокотника. Все ждали Эидис, которая нагнетала напряжение, оставаясь в полумраке чертога.
Когда Ведущая в Битву наконец вошла в зал, воины разразились громоподобной овацией, и продолжали ее, пока воительница не взошла на трон…
Верховный Ведущий в Битву Анкхарет наблюдал со своего священного возвышения за толпящимися внизу воинами. Не то, чтобы он скучал — отнюдь. Но идея собрать Высший Совет принадлежала не ему, и он даже противился ей, хотя и без особого пыла. Иное его поведение можно было расценить как слабость, а Повелительница Тьмы считала малейшее проявление слабости несовместимым с последующим существованием.
Анкхарет быстро обернулся, бросил беглый взгляд в заполненный тьмой альков. Он находился ближе всех к нему, и поэтому мог смутно разглядеть вырастающий из пола черный трон. Этот трон был величайшим и великолепнейшим из всех, присутствующих здесь, что соответствовало тому, кто будет восседать на нем. Дальше, за троном, в пульсирующей тьме куталась железная решетка створчатых ворот, из-за которых должна появиться богиня тьмы Альвдис. В отличие от Восьми она являлась изначальной богиней и одной из создателей мира Мельвина.
«Жалкие смертные, по нелепой случайности возведенные в ранг богов» — Так Альвдис отзывалась о них. Анкхарет не был полностью с этим согласен. Да, Восемь были смертными, но их восхождение совсем не было случайностью. Они победили сотни равных им в войне, испепелившей западный континент. Придя в Империю, они были последними из первого поколения магов, созданных творцами мира. В итоге они поднялись выше, чем любой другой смертный и стали богами, но как именно вероятно знает лишь одна Альвдис. А она никогда не спешила делиться секретами, да и спрашивать никто не дерзал.
Анкхарет окинул царственным взглядом всех присутствующих. Воины стояли за тронами своих повелителей, офицеры и телохранители выстроились на ступеньках. Все ждали Темную Повелительницу. Она не очень спешила на Совет. Торжественная процедура открытия мало интересовала ее.
Воины начали роптать. Постепенно в зале поднялся сначала шепот, затем он перерос в разноголосый шум. Несколько раз одинокие черенки пик несмело звякнули о пол. Воины озирались и топтались на месте. Анкхарет не собирался их останавливать. Он решил предоставить это самой богине. Поэтому лишь скучающе наблюдал и ждал, ждал, ждал.
Когда солдаты осмелели настолько, что заговорили в полный голос, а некоторые даже начали демонстративно хвататься за мечи, богиня явилась. Явилась она в столь дурном настроении, что Хеймнонд с трудом поборол желание лично прирезать всех, создававших этот шум.
В зале сгустилась тьма. Она окутала все и всех, плотным саваном, она была столь густой, что в ней невозможно было дышать. Слепли глаза, белели лица, замедлялись сердца. Казалось, черные стены хлынули вниз и затопили всех, кто был в зале.