Зима миролюбиво всхрапнула. Ее всадница, не отрывая взгляда от большого черного пятна впереди рассеянно потрепала лошадь за ухом. Половинчатая луна сонной рыбой проплывала через бугристые комья облаков и обливала серебристым светом раскинувшуюся на лиги вокруг равнину. В этом тусклом свете Мара казалась холодным призраком, укутанным в серебристые облака.
Падшая во главе трех сотен воинов не спеша двигалась к Влосе. Сегодня этот город будет уничтожен. Обращен в прах и стерт с лица земли, потому что так нужно ей, Холодной Деве.
Мара не видела этот город почти тысячу лет. Она впервые его увидела, когда закончила свое обучение и вернулась из Края Семи Листьев. Тогда она была сильно разочарованна увиденным. Влоса была маленьким и уютным аккуратным городком, обнесенным не очень высокими, но несокрушимыми стенами. Город не производил такого сильного впечатления, как Ильна, в которой магесса родилась. Кроме высоченной башни храма Восьми с восьмью разноцветными шпилями здесь не было на что посмотреть. Этот город славился не завораживающими видами или ослепительным блеском золотых монет. Его ценили за чистейшую природу, ухоженные и чистые улочки и отстраненность от остального мира. Могучими стенами город как бы ограждался от мирской суеты и бесконечно смотрел в море.
Что ж, сегодня он получит удар в спину от того, от чего так стремился откреститься. И его нанесет она! Мара в гневе сжала кулак. Моргнула. Расслабилась. Запустила пальцы в красивую белоснежную гриву Зимы и нежно погладила лошадь по шее. Животное миролюбиво повело ушами и всадница, слегка растянув губы в доброй улыбке спешилась. До ворот оставалось расстояние в жалкую сотню ярдов. Как она и подозревала, дозорных не было. Из расстояний между стен в засыпанное звездами небо лениво уходили еле заметные тонкие струйки белесого дыма. Факелы. Впрочем, Падшая была уверена, на каждый промежуток пять-шесть вояк, да и то половина спит. Мара презрительно усмехнулась. Наместник и начальники стражи думают, что ближайший пару недель их точно не тронут, поэтому даже нормальную охрану не удосужились выставить.
— Крам. Кнерон. Отправляйтесь к другим воротам. Кхаро, останешься со мной. Все помнят, как действовать? — Ответом на последнюю фразу было кивание и молчаливое угуканье. Изящным жестом магесса уведомила сотников о начале боевых действий.
— Давай, Каларан.
Угрюмый, жилистый, похожий на сонного тигра некромант провел рукой по многочисленным развешанным на нем печатям с обугленными и слегка забрызганными кровью кусками пожелтевшего пергамента. Причудливые символы на них зашевелились, потекли, высокую фигуру некроманта окутало фиолетовое мерцание рун в ночном мраке. Его глаза стали ярко алыми, затем помутнели, гном согнулся, уменьшился, скривился, темный плащ разделился на две части и начал срастаться с руками. Через мгновение перед высокой среброволосой волшебницей появился из растворившихся теней темно-коричневый сокол. Мара достала из складок длинного белоснежного балахона небольшой глиняный шарик со слегка светящимися выжженными на нем рунами. Протянула птице, которая тут же схватилась за еле заметную вплавленную в глину ниточку и упорхнула в ночь.
Пока Мара провожала своего верного помощника взглядом, воины за ее спиной засуетились — шестнадцать из них отделились от остальных и начали проворно разворачивать огромный сверток. Треть оставшихся отошла в сторону. Эти отличались от других солдат отсутствием одежды по пояс и наличием боевого топора в каждой руке. Они злобно скалились и едва слышно утробно рычали, как голодные дикие звери. К ним выкатили пузатый бочонок с краником и широкую чашу. Берсерки. Перед боем напиваются своего неведомого даже самой Маре напитка и приходят в страшную ярость. В таком состоянии остановить гнома-воина можно только разорвав на куски.
К тому времени, как оставшиеся без дела воины выстроились в узкую длинную фалангу против ворот, шестнадцать безоружных уже растянули огромное полотно. Шатер имел восемь краев, за каждый из которых держалось по двое солдат. Тоже самое происходило сейчас и у двух других ворот. Все ждали. И долго ждать не пришлось.
Мара была единственной, чей слух уловил далекий треск разбившейся от падения с большой высоты обожженной глины. Почти сразу он потонул в замогильном вое магического огня. Каларан сделал все, что от него требовалось. Зачарованное масло загорелось при контакте с воздухом, а придать огню сильнейшие разрушительные свойства и разбросать на ближайшие дома не составляло никакого труда. Одновременно с этим Берсерки наполнили чашу, и каждый отхлебнул из нее большой глоток. Темно-красная жидкость стекала по бородам и обнаженным грудям. Глаза воинов постепенно мутнели, из-под кожи проступали толстые жилы, лица искажались в звериной гримасе.