Птицы и звери здесь гуляют свободно, не боясь человека. Люди почти не суются в эти чудесные уголки первозданной прекрасной природы, не могут испортить их. Множество насекомых умиротворяюще гудят, переговариваясь на своем родном, никому боле не известном языке.
Все здесь будто поет и одновременно с этим стоит тишина. Не гробовая, но прерываемая множеством живых звуков, без которых невозможна была бы такая добрая, приятная, по-летнему теплая в любое время года атмосфера, висящая в воздухе.
Здесь земля была пронизана десятками и сотнями ручейков, ручьев, речушек, рек. Во многих местах можно было увидеть водопады, через каждые сто ярдов встречались пруды и небольшие озера.
И что это были за озера! Самый грубый и черствый, помешанный на битвах и сражениях вояка не смог бы, испив из них воды, по-достоинству не оценить ее вкус, не наполнить опустевшие фляги.
На одном озерце, совсем маленьком, больше напоминавшем пруд или бассейн речонки, резво несущей свои воды все дальше и дальше на восток, стоя в нескольких ярдах друг от друга, мирно пили волк и заяц.
Хищник в изобилии находил себе пищу в этих по-истине сказочных местах, спрятавшихся на западе Империи, в таком странном и неприметном уголке, и не испытывал никакого желания и потребности убивать травоядного. Заяц, в свою очередь, прекрасно это понимал и даже не пытался следить за передвижением своего извечного врага.
Но было то, чего боялись они оба. И все живое, что обитало здесь.
Вдруг заяц замер и поднял уши, будто прислушиваясь. Волк тоже прекратил пить, пригнул морду к земле, осторожно понюхал воздух.
В следующее мгновение они оба побежали, причем в разные стороны и по совершенно разным причинам.
Если заяц почувствовал едва уловимый запах опасности кончиками ушей, черной бусинкой носа и зрачками маленьких глаз, то хищник не имел такого острого чутья, оно было ему попросту не нужно. Он лишь почуял запах сородичей.
Конечно, выйди он на тракт сейчас, ночные волки растерзали бы его, обычного, признав как слабого и не способного на самозащиту. Да и неудивительно, ведь они были почти в два раза больше и сильнее его.
Но хищник не успел даже добежать до мощных стволов, что почти сплошной стеной отгораживали яркие краски богатства жизни от серого и однообразного пейзажа.
Его растерзанный труп остался лежать между корнями большой разлапистой ели, гадко омрачив прекрасную картину леса. Волк так и не понял, что убило его — никогда раньше ему не приходилось сталкиваться со столь превосходящим его по силе противником.
«Вот они» — пронеслось в голове у Мары, когда на самом краю сознания лопнула тонкая серебряная нить, протянутая волшебницей по обе стороны от дороги.
Она остановилась, а следом за ней и все войско. Холодная Дева не видела, но чувствовала сотни маленьких зеленых точек, выглядывавших их леса.
Адские Лисы покинули глухие чащобы и прибыли сюда, чтобы уничтожить все, до чего смогут дотянуться.
— Некроманты, возводите защиту, да самую могущественную, на которую вы способны! Идите путем Смерти! Кнерон! Веди армию к замку, во всем слушайся Кильвена и не выпускай никого за стены, пока я не приду. Иди!
Гном повиновался молча, не задавая вопросов и мгнвоенно ориентируясь в ситуации. Приказ тут же был передан другим полководцам и офицерам, а они, в свою очередь, поспешили передать его воинам с помощью свистков.
Некроманты вознесли к небу посохи, выведенные на кусках пергамента, прикрепленных к их одеждам, руны зашевелились, потекли. Цепочки символов темно-серого цвета взвились высоко над войском, создав вокруг него плотный кокон, походящий на грозовую тучу, оплетшую ряды низкорослых воинов. Армия с места перешла в походный марш, затем начала ускоряться и вскоре скрылась из виду.
Некромантов, поддерживающих магический щит пути Смерти, посадили на волков. Из леса вышли животные, теперь уже во всей своей красе показавшие себя Падшей. Они не пытались преследовать быстро удаляющееся войско, понимая, что даже им не удастся пробиться сквозь защиту двух тысяч некромантов.
Все их внимание оказалось сосредоточено на Маре. Порядка четырех сотен порождений древней волшбы предстало перед магессой с совершенно явными намерениями.
Ни пророчество, ни легенды, ни сам Девятый не врали. Как только мир вновь зашевелился, нависла угроза жесточайшей войны и чудовищных изменений, эти твари вылезли на свет. До чего же противно было возиться с ними раньше, сотни лет назад, когда Век войн сотрясал эти земли, из лесов вдруг появились они.
Это были сильные и опасные враги. Их невероятно сложно убить из-за почти полного отсутствия чувства самосохранения и эмоции страха, а также бесконечной воли к жизни и физическим данным.
Магия клокотала в их крови не слабее, чем у самой Мары и даже нанесение серьезных рваных ран не убивало их окончательно — кровь не вытекала, а тут же образовывала прочную корку, заменявшую кожу на время, пока рана не затянется.
Помимо невероятной живучести, эти твари были необычайно сильны, быстры, выносливы и с огромным отрывом превосходили любое животное по физическим параметрам.
