Настоящие, коренные горожане используют свои потаенные маршруты. Геометрия их перемещений не терпит прямых углов. Эти извилистые тропы пролегают дворами, в обход сараев, через известные только старожилам проходные подъезды, незакрытые калитки или дыры в заборах, где надо отодвинуть, например, третью доску слева.
Но даже среди старых городов Одесса уникальна в этом плане. Потайных маршрутов здесь больше, чем где бы то ни было. Потому что только здесь пути проложены не только по горизонтали, а имеют впридачу несколько вертикальных уровней. Сначала по крышам сараев и гаражей, сгруппировавшимся в каждом дворе, оттуда — по длинным общим балконам, опоясывающим старые деревянные здания. А с этих балконов уже можно перебраться на крыши домов, которые имеют разную этажность и потому выстроились, как ступеньки огромной лестницы для великанов. Причем пьяных великанов, потому что лестница крыш образует ломаную линию. И этот разнобой еще усугубляется голубятнями — их невысокие деревянные сарайчики образуют как бы приступок практически к каждой новой крыше.
Однако «вертикальные» пути по Одессе используют уже не все горожане, а только небольшой избранный контингент. Воры-домушники и подростки-старшеклассники знают их в совершенстве.
Мы же с Алешей Козырным ориентировались здесь не лучше, чем в джунглях Амазонки. Это я понял, забравшись уже на первый сарай.
— Сережа, давай я один пойду? — никак не унимался певец. — Ну, что ты затеял? Это же мой инструмент…
Я даже не стал ему отвечать, а только оглядывался по сторонам. Вот-вот польет дождь. Люди уже начали прятаться по подъездам, и это было нам на руку — меньше лишних глаз. Попутно я еще раз глянул на часы. До отправления нашего поезда тридцать минут — похоже, плакали билеты, любезно купленные для нас Рудиком.
Алеша сначала вообще собирался просто открыто вернуться в квартиру, наудачу, как бы бросив монетку, орел или решка, повезет — не повезет. Мне кое-как удалось убедить его хотя бы позвонить Розе Марковне, справиться об обстановке. И старушка возмущенно зашептала нам в трубку со взволнованным еврейско-одесским акцентом, что в нашу комнату приходили какие-то мужчины, не безобразничали, но такого вида, что она все равно их боится. Сейчас вроде бы ушли, но она не уверена, что в комнате никого не осталось. И она готова даже постоять, послушать под дверью, потому что это неслыханно…
— Сережа, ну как мы тут пройдем? Мы же не Мишка «Япончик» и не одесские пацаны, чтобы сигать тут по крышам, — Алеша по-своему оценил безнадежность нашего положения.
— Слушай, Алеша, а ведь студенты тоже недавно были пацанами? — пришла мне в голову идея. — Тоже, наверное, по крышам немало лазали?..
— Ты это про кого? — не понял певец.
К сожалению, единственный одесский студент, которого я знал — был круглый отличник и будущее светило. А значит, вряд ли бегал когда-то с дворовыми хулиганами «вертикальными» путями! Но другого выхода не было. К тому же мединститут располагался недалеко. И на крайний случай, наш отличник мог бы выделить нам в поводыри какого-нибудь двоечника, по-настоящему знакомого с окольными путями старой Одессы. Ведь он был кое-что должен нам с Алешей за все медицинские чудеса, которые едва не сотворил с певцом.
Но не прошло и пятнадцати минут, как мы карабкались по крышам уже втроем. К моему удивлению, отличник с энтузиазмом бросился нам на помощь, как только мы вызвали Вадима прямо с лабораторной работы. Он даже свой белый халат второпях бросил на подоконник.
— Вон теми крышами отходил Мишка «Япончик», когда за ним гнался уголовный розыск, — запыхавшийся студент успевал нам что-то еще пояснять. — Мой папа в порту работает, а там еще были старые биндюжники — рассказывали. На крыше вашего дома отстреливался пулемет, а налетчики отходили крышами вниз, к морю, вон туда. Перепрыгивая с крыши на крышу.
Он указал направление. Действительно, вниз, в сторону моря уходил зигзаг плоских и удобных для отхода крыш. А попутно я увидел серую стену дождя, захватывавшую квартал за кварталом. Нам надо было двигаться как можно быстрее.
— И ушли бы обязательно. Да только зря они сунулись к порту, — кряхтел Вадим, пытаясь подтянуть тело на хлипкую шатающуюся голубятню, откуда доносилось перепуганное воркование и бешеные хлопки крыльев. — Чекисты там поставили засаду. И всех положили, — перевел дух юный медик, вставая на ноги уже на крыше. — Мы с пацанами потом, когда играли в «Япончика», сто раз так убегали. И ни разу «чекистам» нас взять не удалось. Но все равно в сторону порта бежать нельзя — примета плохая…
Наш бодрый экскурсовод и дальше продолжал бы выпаливать свои богатые знания, если бы дождь не хлынул прямо на нас. Я подумал, что пять минут под такими потоками и мой единственный пиджак станет не лучше половой тряпки. Впрочем, тут же поразился — какие глупости лезут в голову в момент, когда карабкаешься по скользкой крыше, рискуя к тому же нарваться на нож. Вообще, вся эта затея по спасению «Стратакастера» была чудовищной глупостью.
