— Постояльцы комнаты номер тридцать четыре!.. Или вы не слышите совсем?..
Бандит повернулся и пошел к двери, выглянул, а затем вышел в коридор.
— Можешь отпустить — прошептал я Алеше.
— Что? — не понял тот.
Чтобы расслышать, Алеша чуть подался ближе. И это была ошибка. Центр тяжести окончательно сместился. Алеша качнулся, и его тело скользнуло вниз по мокрой крыше. Казалось, Алеша падает, как в замедленной съемке. Обезумевшие от ужаса глаза певца проплывали мимо моих глаз. Но это длилось только какую-то долю секунды. В следующий миг Алеша кубарем покатился с крыши вниз.
Он должен был нырнуть рыбкой с четвертого этажа, вниз головой навстречу брусчатке двора. Но природная неуклюжесть вдруг оказалась спасительной. Алешин локоть каким-то дурацким движением зацепился за водосток. Длинное худое тело развернуло. И он полетел вниз уже горизонтально, как бревно, только судорожно дергающееся. И рухнул на перила балкона. Этой мгновенной задержки хватило, чтобы я успел уцепиться за его одежду, потянуть и перевалить Алешу на балкон, прервав его гибельный путь вдребезги с четвертого этажа.
Я и сам не удержался на ногах, мы свалились, вдобавок ноги певца пнули гулкий «Стратакастер». Мы замерли, не зная — услышали в коридоре наше падение или нет? Алеша здорово ушибся левым боком о перила, но не издал ни звука, а только пыхтел рядом со мной, стиснув зубы.
Нам повезло, что в момент падения в комнате никого не было. К тому же дождь приглушал шумовой завесой все звуки с улицы.
Мы же могли немного слышать, что происходит в комнате, через приоткрытую балконную дверь. В комнату зашло несколько человек. В эту минуту мы с Алешей уже замерли, вдавливаясь спинами в простенки, между окном и боковыми перильцами балкона. Стоило хоть одному бандиту сейчас выглянуть — и нам действительно ничего бы не осталось, кроме как прыгать вниз с четвертого этажа. Но, попав под дождь, бандиты, видимо, не собирались еще и смотреть на него с балкона.
— Жрать охота! Сколько еще ждать? — спросил один из голосов в комнате. — Может, они и не явятся сюда?
— Вон рыба. Хочешь — жри, — ответил другой голос. — А если ты отсюда куда-нибудь сунешься, и упустим фрайеров, я тебе брюхо вспорю — вот так, гляди!
Последние слова потонули во взрыве хохота. Это был голос Беса, я готов был поклясться. Где-то в глубине души у меня словно что-то оборвалось. Похоже, что я всю дорогу в глубине души надеялся, что приехал не он, что это какая-то ошибка. Теперь надежды не осталось. И мне снова, как тогда ночью в ДК, стало страшно до озноба. Или, может быть, просто стало холодно в промокшей насквозь одежде?
Движимый каким-то безрассудным, но жгучим любопытством, я осторожно, сдерживая дыхание, краем глаза заглянул в комнату сквозь небольшую щелку, остававшуюся сбоку у тюлевой шторы. Я даже не успел разглядеть — сколько бандитов в комнате — сразу отпрянул. Потому что прямо передо мной стоял Бес. Он наклонился над столом и резал тем же самым тонким ножом-бабочкой роскошную рыбу, только сегодня утром привезенную Львом Рудиком, чтобы отпраздновать с нами удачную запись.
— Нехилая рыбешка! В Питере такую хер найдешь, — оценил Бес.
Мы застряли на пятачке балкона, как в западне. А дождь начал понемногу стихать. И стало отчетливее слышно, что происходит в комнате. Один из бандитов сочно рыгнул.
А потом раздались приближающиеся шаги. Я вдавился спиной в стену, в ужасе понимая, что единственная возможная самозащита — сразу толкнуть его через перила, пока бандит не ожидает нападения. Выходило, что надо сразу убить человека, которого и вижу-то впервые в жизни. И я понял, что не сделаю этого. Не смогу. Осталось только ожидание — вот сейчас случится оно.
Балконная дверь приоткрылась. Высунулись плечо и рука бандита, что-то выбросила наружу. На мокрый бок «Стратаскастера» смачно шлепнулась не долетевшая до перил кожура от камбалы. Дверь закрылась обратно.
Я снова начал дышать. Руки как-то сами опустились. А в коленках возникла непростительная слабость. Но зато я впервые подумал — а может, все-таки прокатит? Тем более, что где-то на улице оставался Вадик! Должен же этот ненормальный идиот когда-нибудь позвонить?
И словно в ответ на мой приступ злости, из квартиры снова донесся голос Розы Марковны:
— Постояльцы тридцать четвертой комнаты!..
В комнате послушались шум и движение.
— Сейчас быстро полезем на крышу, — одними губами прошептал я на ухо замершему Алеше. — Сначала я, потом подаешь мне гитару, потом встаешь на перила, я тебя подтяну.
— Я не смогу… — отчаянно замотал головой Алеша.
— Анжела Дэвис и та могла, неужто Алеша Козырный зассыт? — спросил я. — Вниз не смотри. Тут только два шага сделать. А потом бойся сколько хочешь. Важно сейчас быстро и четко.
