Дождь затих. Времени на разговоры не было. Я слышал, как хлопнула дверь в комнате, и решил все-таки убедиться, что Вадим всех отвлек своим звонком. Я снова осторожно выглянул в промежуток, оставленный тюлевой шторой. В комнате не было никого. На столе стояло блюдо с наполовину распластанной рыбой, из которой торчал нож Беса. Наша ополовиненная рыба выглядела изуродованной, словно над ней надругались. А тоненькая металлическая рукоятка ножа поблескивала и горделиво стояла торчком, словно символизируя победу над нами.
Дальше не знаю, как это вышло, но вместо того, чтобы быстро лезть наверх, я так же быстро распахнул балконную дверь, сделал шаг в комнату. Схватил жуткий нож и юркнул обратно.
— Ты что?! — ахнул Алеша.
— Ничего! — ответил я, сам озадаченный, какой черт толкнул меня на такое безрассудство.
В следующее мгновение я уже заносил ногу, чтобы встать на перила. Но дверь снова хлопнула. А из комнаты донеслись уже не приглушенные голоса. А шумная перепалка и удары.
— Я сейчас все объясню!.. Вы меня неправильно поняли! Ой!.. — я узнал голос отличника Вадима и остановился, как парализованный.
Мне стоило труда заставить себя снова заглянуть в окошко. А увидев то, что происходило в комнате, я мгновенно отшатнулся. Несколько урок обступили Вадима. Тот стоял, прижавшись спиной к стене, и вертел во все стороны головой. Похоже, его били в живот.
— Я ничего не знаю! Мне просто велели позвать людей, которые живут в этой комнате! — оправдывался студент.
И меня взяло такое зло. Опять этот идиот со своим пионерским задором перестарался. Ему русским языком было сказано — позвонить, пригласить, отвлечь и через две минуты — кинуть трубку. Так ведь нет — поганец, опять решил проявить инициативу. И вляпался!
— Надо что-то делать, — сказал я Алеше, хотя даже челюсти сводило от бессильной ярости. — А что мы теперь можем?..
— Надо в квартире панику поднять, — вдруг предложил Алеша. — Там все сейчас прижались к замочным скважинам — подслушивают. Если их еще напугать — начнут носиться с воплями да милицию звать…
Я понял, что придумал певец.
В двух метрах сбоку от нас было окно Розы Марковны. Я где-то слышал, что правильнее всего бить окна и кричать: «Пожар»! Это действует на людей сильнее всего. Но до окна была еще водосточная труба — ни дотянуться, ни бросить камень…
— Гитарой ебни! — подсказал Алеша.
И он был прав.
— С крыши, — решил я. — Ты первый! Я подстрахую.
Он с ненавистью посмотрел на меня, но шагнул к перилам. Опираясь на мои плечи, Алеша встал на перила обеими ступнями в дешевых рыжих советских сандалиях с дырочками. Я подстраховывал, крепко держа его за ноги и чувствуя, как бешено вибрируют Алешины коленки. Стараясь удержать его, я не видел, как певец уцепился руками за водосточный желоб и силится подтянуться вверх. Алеша собрался с силами, ноги его дрыгнулись и поползли вверх. Я снизу еще подтолкнул его, и через секунду певец был наверху. Я мигом отправил ему туда гитару. А затем сам, шатаясь, влез на перила и ухватился за скользкий водосток.
Из комнаты доносился характерный звук ударов.
— Их на запись позвали! Дядя Лева! — продолжал оправдываться несчастный отличник.
— Сейчас я тебя буду на куски пластать, как эту рыбу! — пообещал Бес.
Дальше в комнате возникло короткое замешательство. Видимо, Бес не мог найти нож.
В нормальном состоянии я бы никогда не подтянулся, держась только пальцами за скользкую тонкую железяку. Но сейчас было так страшно и так реально представлялось, как какой-нибудь урка, выскочив на балкон, схватит меня за штанины и сдернет вниз на брусчатку двора, что я немыслимым усилием едва не взлетел вверх, подтянувшись сначала на локти и забрасывая живот на крышу.
И тут нам снова повезло.
— Воры! — заорал кто-то из жильцов с противоположной стороны дома, увидев, как мы перебираемся на крышу. — Милиция! Воры!
Это было как нельзя кстати. Оставалось только разбить окно. Я свесился с крыши над окном Розы Марковны и оглянулся на Алешу. Тот протянул мне гриф своей драгоценной гитары.
— Бей! — велел он.
Я осторожно размахнулся и тюкнул широким боком гитары в стекло. Гитара выдержала, а окно со звоном разбилось.
— Пожар! — заорал я во всю глотку: — Пожар!
— Облава!.. — почему-то завопил певец.
— Воры! Милиция! — не прекращались вопли с другой стороны дома.
И наконец в этом диком хоре я услышал долгожданную истерику Розы Марковны:
— Господи, боже мой! Я же знала! Я знала!..
Теперь угомонить перепуганную старушку будет под силу только скорой помощи.
Громыхая ногами по кровельному железу, мы побежали на другую сторону крыши. Важно было еще посмотреть — что там с Вадимом. А весь верхний этаж дома уже вопил, как потревоженный улей.
— Воры! Пожар! Вызовите милицию! Я всегда знала!
Представляя, какой содом сейчас у нас в квартире, я почему-то был уверен, что Вадим спасен. И правда, мы увидели, как парень вышел на балкон, держась ладонью за подбитый глаз. Он заметил нас и помахал рукой. Через окно можно было различить, что в комнате больше никого не осталось.
— Драпают! — вдруг с восторгом толкнул меня в бок Алеша и указал вниз.
