Сорвал в школе, на уроке физкультуры. Хотел сделать залихватский соскок с брусьев – перестарался – сорвался. Упал. Некрасиво упал – ноги выше головы. Ребята-одноклассники захихикали. Учитель физкультуры помог встать, испуганно спросил: «Ушибся?» Виктор ответил: «Нет!» – и встал в общий строй.
Боль в спине почувствовал дома, вечером. Матери не сказал. Дня через два-три отец в бане увидел на спине сына синяк: «Что это?» – «Так, упал на физре». Отец потрогал синяк жестким, шершавым пальцем:
– Болит?
– Не.
Надавил:
– А так?..
– Чуть-чуть.
Отец успокоился:
– Ладно. До свадьбы заживет…
До свадьбы синяк зажил. Но сорванная спина просила и требовала бережного отношения.
Зная об этом, Полина всегда, когда Виктору приходилось поднимать или опускать что-нибудь тяжелое, спешила на помощь. Помогала нагружать и разгружать автолавку.
…Утром после ссоры с женой Губанов, не завтракая, пошел в гараж. Мимоходом бросил взгляд в раскрытую дверь кухни. Полина стояла у плиты. Она сделала вид или не услышала шагов мужа и даже не оглянулась.
«Хрен с тобой, обойдусь без тебя. Ждет – просить буду, кланяться». – Виктор открыл дверь гаража, выгнал машину, подпятил к сараю. В сарае Губановы хранили корма для скота и птиц.
Поднявшись в кузов-будку, он волоком подтащил мешок с зерном к краю кузова, спустился на землю, чертыхнулся – рука не доставала до мешка. Все больше горячась и раздражаясь, Виктор вновь поднялся на машину. Короткими, аккуратными толчками – руками и коленями – подвинул мешок к самому краю кузова. Слез. Попытался сдвинуть мешок на себя. Пальцы скользили по мешковине.
Что делать? Взглянул на окно кухни. Увидел лицо жены. «Ждет – позову… Сдохну – не позову». Совсем некстати вспомнилось вчерашнее проклятие Тугунихи: «Может, и вправду напакостила… Настоящая ведьма. Глядела так – насквозь прожигала…
И эта… ведьма. Смотрит из окна, злорадствует: «Рви пуп, а я посмотрю, как ты кровью блевать начнешь, и сало жрать буду…»
Без всякой помощи обойдусь».
Виктор вспомнил: в сарае на таких же мешках с зерном лежит веревка. Если взять веревку, привязать ее к горловине мешка, а потом потянуть за нее снизу, мешок накренится и ляжет на плечи, на спину.
Виктор порадовался своей догадливости…
Встав спиной к машине, он потянул веревку. Мешок слегка накренился. Виктор взглянул через плечо. Еще… Еще… Еще…
…В себя пришел на кровати. Из белого облака – белого халата прорезалось знакомое лицо медсестры Насти Нестеренко. Когда-то давным-давно Виктор учился с ней в параллельных классах. Смуглая, большеглазая, стройная, она привлекала внимание мальчишек, в том числе и его. До любви не дошло. После окончания школы Настя уехала в город, поступила в училище, после училища по направлению работала в одном из северных районов, вышла замуж. В родное село вернулась с мужем-офицером в отставке и двумя сыновьями.
Иногда встречались, случайно встречались. Здоровались. Никаких разговоров, воспоминаний о школьных годах не было, а других тем для разговоров не находилось.
…Из-за Насти молча, без всякого выражения на лице смотрела Полина. От Насти веяло теплом. От Полины – равнодушием, холодом.
– Лягте на живот. Мне надо посмотреть спину, – почему-то на «вы» обратилась к нему Настя.
Виктор оперся левым локтем в твердый край кровати. Боль пронзила тело.
– Не могу. Больно. Аж в затылке и в пятках больно.
Настя встала со стула, кивнула головой Полине, и они вышли из комнаты.
Минут через десять-пятнадцать вернулись.
– Вам надо показаться городским врачам, – опять на «вы» обратилась к Виктору Настя. – Я дала Полине таблетки от боли. У меня они всегда в сумочке. Посоветовала Полине вызвать нашего районного врача. Он человек хороший, отзывчивый, но молодой, без опыта. Отдохните, подлечитесь и попросите направление в областную поликлинику. Спина, позвоночник – это важно и серьезно.
…Диагноз областных специалистов был устрашающим и звучал как смертный приговор.
Лечение быстро, не прожевывая, проглотило всю животину – корову, свиней, овец, гусей, уток, кур… Расставаться с живностью быстро и бесповоротно приходилось еще и потому, что уход за ней требовал хорошего здоровья и крепких сил. А они убывали быстро.
Несмотря на то что Губанов чуть ли не питался одними лекарствами, впихивал в себя пригоршни таблеток и стаканами пил разные капли и настои, спина жила своей жизнью – точнее, не жила – медленно умирала.
Поднимаясь утром с кровати – медленно, трудно, кряхтя и охая, – Виктор долго, тщательно, до боли в суставах заламывая руки, натирал спину разными кремами. При этом он зло косился в сторону комнаты Полины и вышептывал, выхрипывал в адрес жены самые страшные ругательства и проклятия.
Полина и Виктор уже давно жили в разных комнатах, почти не общались и даже не разговаривали, обходились двумя десятками слов типа: «Где моя ложка?», «Опять дверь не закрыл», «Я тебе не слуга», «Не хочешь – не ешь», «Не нравится мой суп – вари сам»…
