«Где уж мне, – отвечает. – Отрыбачил я. И силы на исходе, и старые раны все чаще о себе напоминают. Гена ваш меня угостил. Славный парнишка у вас растет. Уважительный. К старшим уважительный. А это много значит. О многом говорит».
Федор Васильевич с улыбкой взглянул на жену:
– И я, Лена, сыном доволен. Не болтун. Не хвастун. Угостил старого солдата рыбой – ни мне, ни тебе не сказал – вот, мол, какой я добрый, какой хороший…
– И я Генкой довольна, – улыбкой на улыбку ответила Елена Сидоровна. – Учится нормально. Не отличник – середнячок, но старается. Из учителей кровь, как некоторые нынешние детки, не сосет. На последнем родительском собрании Софья Сергеевна даже похвалила его… Старательный…
Вот только по реке да озерам болтается много. Не случилось бы чего. Вода она и есть вода. Где вода – там беда…
– Ну уж это ты сама пословицу придумала. Ни разу не слышал такой. Вода – это жизнь. Где вода, там жизнь. В свое время я много ее повидал. И тихой, и бурной… До сих пор душа поднывает – морского простора просит.
…Под подол сына не спрячешь. Самостоятельный, крепкий, не трус… Волков бояться – в лес не ходить… А чему быть… Ты же помнишь – три года назад у Шароновых молния бабку убила. Сидела на диване. Телевизор смотрела. Тихо. Мирно. Вдруг трах-бах, и поминай как звали…
…На свой день рождения Генка пригласил четверых мальчишек-одноклассников. Среди них – Андрюшку Ревякина. Но тот не пришел…
…Работа на огороде «Солнышка» много времени не отнимала. Законы запрещают использовать детский труд на полную мощь.
Отработав положенное время в «Солнышке», Генка успевал выполнить свои домашние обязанности и, теперь уже на велосипеде, уезжал на реку или озера.
Надо сказать, что в широкой, с обеих сторон обрамленной таежными сопками долине, перерезанной повдоль Большой рекой, течет еще добрый десяток речек, впадающих в Большую реку.
В пойме Большой реки – большие озера. В поймах маленьких речек – озерки, озерушки. Но все вместе – рыбацкий рай. От села, в котором живет Генка, до города больше двухсот километров. Горожане редкие гости и в селе, а уж тем более на берегах рек и озер.
За два рыбацких сезона, они длятся с апреля по ноябрь, Генка изучил, освоил все ближайшие уловистые места. Подарок отца – велосипед – позволил ему добраться и до далеких, по-настоящему неосвоенных, а значит, необловленных мест. Особенно ему понравились озера и речные омуты, находящиеся на противоположном от села берегу Большой реки. Попасть на них можно и прямо, как говорится, от крыльца родного дома. Но для этого нужна была лодка, недаром же Генка чуть ли не с детсадовского возраста мечтал о ней – голубой лодке с красными веслами. Но можно проехать и окружной дорогой, через Большой мост. Чем привлекательны те места. Опять же меньшей освоенностью. Сразу за Большим мостом начинаются заросли тальника, яблонь, черемухи, боярышника, шиповника… Перейдет, переедет рыбак Большой мост, спустится с гострассы на проселочную дорогу, проедет еще километра три – и начинает опробовать протоки и проточки, озера и озерушки, выбирать местечко покрасивее да поуловистее.
…Одно из своих любимых, а может, и самое любимое место Генка нашел километрах в пятнадцати от села. Это позволил и помог ему сделать подарок отца – велосипед.
До моста от села асфальтовая трасса. Отходящая от трассы проселочная дорога ровнее асфальтовой, накатана машинами, утрамбована ногами людей, колесами телег. Она намного старше трассы. И тело ее, как тела всех стариков, жестче и в конце концов выносливее тела молодой, блещущей асфальтом дороги. Асфальт вязок в жару, ломок в мороз. Земля выносливее и долговечнее.
Генка тоже пацан выносливый. Родной землей вскормленный. Родной рекой вспоенный. Прибежит с солнышевского огорода, где он с утра до солнцепека по два часа работает, кусок хлеба – в сумку, велосипед – за ворота. Ворота на задвижку – и вперед по трассе, по проселку к своему заповедному омуту. Удочки он с вечера к раме велосипедной привязывает, крепко привязывает, проверяет, чтобы не болтались, не расшатывались. Портфель старый-престарый, с которым еще, наверное, даже не он, а мама или отец в первый класс ходили, с разными рыбацкими принадлежностями – баночками с крючками, запасными поплавками, червями в мешочке, из старого маминого капронового чулка сделанном, катушкой с леской, коробочкой со свинцовыми грузилами, – тоже с вечера на багажник привязан, или, как отец, моряк бывший, говорит, «принайтован». Червей дождевых, для любой рыбы наживку надежную, Генка сам догадался в капроновом чулке возить. Очень удобно – и место лишнее не занимают, и живут долго. Капрон воздух хорошо пропускает, да и земля в мешочке постоянно пересыпается, перемешивается – червякам задыхаться, слеживаться в один комок не дает.
