Но Генка слушал его внимательно и не перебивал. Ему нравилось, что старый фронтовик обращается к нему как ко взрослому и говорит с ним как со взрослым.
– Завтра выходной и я смогу поехать на рыбалку. Пусть дядя Саша соберется и подъедет к нам пораньше, часов в шесть. Червей я накопаю.
…Утро было солнечным и тихим. Генка и Александр Трофимович – дядя Саша, так он представился Генке, – ехали неторопливо. Впереди ехал Генка. Ехал не спеша, ведь за ним едет шахтер-пенсионер и ему конечно же будет трудно угнаться за ним, за Генкой, много раз проделавшим этот неблизкий путь.
Они ехали на Генкин омут. Генке, как и любому заправскому рыбаку, нелегко далось решение пригласить гостя дедушки Паши на свой заветный омут. Обычно рыбаки свои любимые, рыбные места не выдают никому и никогда. Почему? Ответить на этот вопрос довольно трудно. Рыбаки суеверны. Они верят в приметы. И это бесспорно. Люди, часто общающиеся с природой, не могут не верить в Бога Создателя, в Бога Творца. Никакой самый искусный художник, ваятель, резчик не сможет нарисовать, изваять, вырезать живую лилию, выросшую на месте прошлогоднего пожарища из чудом уцелевшего зернышка-семечка, случайно-счастливо закатившегося в паучью норку и чудом уцелевшего от огня. Ни один самый ученый, самый опытный ихтиолог не ответит на вопрос: почему вчера вот в этом омуте в два часа дня, при температуре воды 20 градусов и воздуха 30 градусов рыба клевала так, что за крошечным, измусоленным обрывком червяка была готова выбрасываться на берег и набрасываться на рыбака. А сегодня при тех же температурах, при той же погоде, в то же время – ни одной поклевки, ни одного всплеска… Ну конечно же, происки водяного или все из-за того, что когда вы отправлялись на рыбалку, дорогу вам перешла бабка Матрена с пустыми ведрами.
И все рыбаки знают: привел на свое место другого рыбака, и пусть он не поймает ни одной рыбки, омут, залив, озерушка будут долго-долго мстить тебе за предательство – и не раз, не два будешь возвращаться со своего кормного места несолоно хлебавши…
Ну а главная причина нежелания рыбака выдавать свое любимое место заключается конечно же в том, что оно любимое, а любимых не выдают и не предают.
И честно признаться, даже по дороге к своему заветному омуту Генке не раз приходила мысль: а не свернуть ли в сторону, не доезжая до него? А не проехать ли на километр-два подальше? Ведь и там и там такие же омуты и, вполне вероятно, рыбы в них даже больше, чем в его, в Генкином. Но Генка не мог врать. He мог врать даже в мелочах. Не мог, и всё.
«Дядя Саша – гость. Он скоро уедет. Побудет на моем омуте разок, поймает два-три карася и уедет. Никому не скажет. Никому не покажет. Да к тому же он – шахтер. Все время под землей. Без солнышка. Без вот этих просторов. Без небушка. Без цветов, без травы, без рыбалки. Ну разве можно вот так – «три года удочку в руках не держал…»
…К омуту Генка подошел первым. Александр Трофимович подошел чуточку позже и не услышал всплеска щуки-хозяйки. До его прихода Генка успел закинуть удочки, оглядеться.
– Ты молодец. Умеешь работать, – похвалил Генку старый шахтер. – Я вон на тех кочках присяду. Караси любят на мелководье выходить, в тине, в траве, в коряжках покопаться.
«Не лезет, не ставит удочки впритык к моим. Знает толк в рыбалке…» – одобрительно подумал Генка, но ничего не сказал, лишь кивнул головой.
Первого карася он поймал, когда Александр Трофимович только начинал разматывать первую удочку.
– Ого! – негромко, но восторженно сказал Александр Трофимович, услышав всплеск и увидев мелькнувшего в воздухе золотобокого увесистого красавца. – Будет клев. Будет.
И клев был. Но, увы, не у Александра Трофимовича. Не успел Генка поправить наживку на первой удочке, ушел под воду поплавок второй. Вытащив очередного карася, Генка смотрел в сторону напарника. Смотрел не только с тщательно скрываемым чувством гордости, которое ощущает каждый поймавший рыбу рыбак (размер чувства гордости, естественно, зависит от размера рыбы), но и с надеждой увидеть на темном, морщинистом лице старого шахтера улыбку, озаряющую лица всех рыбаков в момент полета рыбы от поверхности воды до исчезновения ее в траве или рыбацкой сумке.
Рыбаки даже незнакомые обращаются друг к другу со словом «брат»: «Ну что, клюет, брат?», «На что ловишь, брат?», «Дай закурить, брат»… И это не случайно. Рыбаки – братья. Да-да – настоящие братья. Их крепче кровных уз роднят любовь к Матери-Природе, Праматери-Воде – Праматери всего живого – в том числе и человека. Они хорошо, на собственном опыте знают силу непобедимого азарта, непобедимость зова к дальним походам, открытиям, разгадке тайн, таящихся не только в огромных реках, озерах, морях, океанах, но и в крошечных ручейках, озерушках и даже обыкновенных лужах.
