…Тишина… В сантиметре от уха тонко звенит глупый молодой комарик. На расстоянии вытянутой руки покачивается на таловой веточке пушистый серо-голубой шарик – камышовка, доверчивая, излишне доверчивая птичка. То на один, то на другой поплавки садятся лупоглазые стрекозы…
Но вот один из поплавков удивленно покачивает красной шапочкой и нехотя, лениво уходит под воду…
Генка не торопится, не суетится, поднимает удилище, и через минуту в траву у его ног ложится золотой слиток – карась. И хотя поплавок второй удочки тоже скрывается под водой, Генка не спешит. Укладывает пойманного карася в сумку, поправляет наживу, закидывает удочку и только потом берется за второе удилище…
Генка не жадина. Поймав пятнадцать – двадцать карасей, а если повезет, соменка, он собирается – аккуратно сматывает удочки, закидушку-донку, высыпает из банки червей в ладонь и забрасывает их в омут. Снова привязывает удочки к раме велосипеда, портфель со снастями и рыбой – на багажник, привычно проверяет, не спустили ли камеры, и отправляется в обратный путь. Даже при хорошем клеве рыбы азарту не поддается. И отец, и мать не раз и не два внушали сыну: «Человек не должен жить одним днем. Нахапаешь с избытком сегодня – ничего не получишь завтра…»
Не давала ему впадать в излишний азарт, как это часто бывает с рыбаками, и нехватка времени. В будние дни он выезжал на рыбалку после обеда, после работы в огороде, выполнения привычных обязанностей по дому, к которым часто добавлялись походы в магазин за хлебом, спичками, солью… Более сложные и дорогие покупки Елена Сидоровна делала сама. К тому же надо было ежедневно копать червей. Они служили наживкой один день. Вчерашних Генка не брал, да их у него и не могло быть. После каждой рыбалки он угощал рыбу омута остатками наживки, испытывая некую смутную вину за нанесенный ущерб.
…Возвратившись домой, Генка без передышки начинал чистить рыбу. Откладывать эту работу надолго было нельзя. Уже по дороге домой с карасей от жары начинала сползать чешуя, несмотря на то, что Генка, как и все опытные рыбаки перекладывал рыбу свежей травой и старался не перетягивать портфель, привязывая его к багажнику слишком туго.
– Отдыхай, сынок, давай я почищу рыбу, – предлагала Генке Елена Сидоровна, если в это время была дома.
Генка отказывался:
– Ты и так, мама, устала. Везде успевать приходится – и на работе, и дома. – Говорил он по-взрослому.
Рыбу Генка при хорошей погоде обычно чистил во дворе. Во дворе – удобнее. Не надо осторожничать, подбирать отлетевшую чешую. Можно без опаски расплескать, залить пол, наливать в таз и выплескивать из таза воду. А рыба, как известно, даже при обработке любит воду. Чешую склевывали куры.
…Была суббота. Генка, как и все, отдыхал от огородных работ. Но он уже не представлял себе лучшего отдыха, чем рыбалка. Рано уехал к своему омуту – рано вернулся. Караси, пойманные и привезенные домой до жары, плескались в тазу. Генка, сидя посреди двора, чистил рыбу.
– Молодой человек! – Генка оглянулся. Оперевшись грудью на невысокую изгородь, к нему, как ко взрослому, обратился всегда несколько чопорный сосед-фронтовик Павел Сергеевич Спицын. – Геннадий Федорович. У меня к тебе просьба превеликая. Приехали к нам с Марьей Ивановной погостить-проведать дочка с мужем из Кемерово. Оба пенсионеры уже. Зять Александр, Александр Трофимович, всю жизнь шахтером проработал. Рыбак заядлый. Шахтеры, они все рыбаки да грибники. Оно и понятно: по полжизни под землей проводят, – на солнышко, на травку, поближе к лесу, к реке тянет.
Шли мы на днях мимо вашего двора и так же, как и сейчас, увидели – сидишь, карасей чистишь. А они как золотые слитки на солнце сверкают. Увидел зять – затосковал: «Три года удочку в руках не держал. Душа стонет. Попросите, Павел Сергеевич, пусть паренек меня с собой на рыбалку возьмет. Я места здешние, можно сказать, не знаю. А уж так хочется карася хорошего на леске подержать».
…Я, Геннадий, вас бы к месту рыбалки на машине увез, да «Запорожец» мой второй месяц в ремонте. Мужики говорят: «Легче новый сделать. Поизносился до дыр. Запчастей для таких стариков уже не делают и в продаже не найдешь». Я говорю: «В хозяина. Я бы тоже не против подремонтироваться, но запчастей не могу достать». Посмеялись… Но в общем оно так и есть.
Да и на девятом десятке за руль садиться без крайней нужды не стоит. Сам кого-нибудь не задавишь – тебя собьют. Реакция уже не та, не та…
Удочки у нас есть. Внуки гостить приезжали, оставили. Велосипед тоже. Лет десять назад я еще сам на нем ездил. Посмотрели камеры, покрышки… все нормально. Он у нас с Марьей Ивановной в задней комнате хранился. Когда дети с нами жили, дом даже тесноватым казался. А сейчас – хоть «ау» кричи. Вот мы заднюю комнату, нашу спальню ранешнюю, в склад старья всякого превратили.
Павел Сергеевич, как это часто бывает со стариками, разговорился, начал перескакивать с темы на тему, забывая о начальной теме разговора.
