Наевшись, выпросив десяточку на мороженое, убегают дети, стучатся в дверь взрослые – сыновья, невестки, дочь, зять, подруги, соседки, мужики, мыкающиеся в поисках опохмелки, и прочий люд.
Ванька Пузырь Шестопалов у Полины Дмитриевны Полевой появляется редко, стесняется. Взаймы никогда не просит – наоборот, спрашивает, не надо ли чего сделать, отремонтировать. У Ваньки золотые руки. Он может отремонтировать телевизор, холодильник, стиральную машину, утюг, чайник, пылесос. Может класть печи. Может крыть крыши. Может шить унты и шапки. А поэтому даже в те моменты, когда у него нет постоянной работы, а постоянную работу он, как и добрая половина его односельчан не имеет давным-давно, нормально кормится сам и нормально кормит и одевает Марийку. Не пей Ванька водку, и не был бы Ванькой, а был бы Иваном Васильевичем, Петровичем, Андреевичем (отчество забыто) и не был быПузырем (кликуха, кличка, прозвище тоже образовалось от пристрастия Ваньки к выпивке – «купим пузырь», «вчера выпили пузырь», «пузырь на стол – и дело в шляпе!» и т. д. и т. п.). Надо ли говорить о том, что все эти слова, выражения взяты автором рассказа из Ванькиного лексикона. Боже мой, сколько же таких вот Ванек в России! Протрезвей они – и прогнулась бы наша многострадальная, наполовину заросшая чертополохом земля от плодов их труда, и ахнули бы другие народы и страны от восхищения их мастерством, сметкой, умом, талантом…
…Именно за не до конца пропитое мастерство, за бескорыстие, а скорее всего все из-за той же вековой российской женской жалости Полина Дмитриевна с сочувствием относится к Ваньке:
– Что с него взять?.. Болезнь… Как у всех наших мужиков болезнь. Один с девчушкой мыкается… Кто поможет… Кто поддержит…
Подолгу выслушивает Ванькины пьяно-слезливые всхлипывания-жалобы-исповеди:
– …Я ведь хороший, тетя Поля, хороший… И чё ей не хватило, Варьке-то моей? Чё нашла в Сереге этом прыщавом? Шибздик. Морда с кулак и нос с провисом. Мы его еще в школе Гитлером, Фюрером звали. Фюрер и есть. Цветочками да сладкими словечками взял. А на хрена они, цветочки эти, словечки тоже. Вон, их с утра до вечера по телику мусолят: «Любовь… Дружба… Родство душ…» Тьфу!
– Э-э-э, милый, ты что, думаешь, мы, бабы, одним хлебом сыты. Не-ет, нам и цветочки – красота земная – нужны. А добрые слова и собаки любят…
Да ладно, что с тобой говорить. Ты еще мальцом был, мать твоя, подружка моя, вечная ей память, говорила: «Ванька-то мой, вот увидишь, Полина, наверняка в президенты выбьется. Говорун. Ты ему слово, он тебе два. В отца весь. Тот тоже говорун был. Ванька родился, уговорил меня на заработки на Север отпустить: «Поеду подзаработаю – тебя, себя одену. Сын будет в сытости расти. Коляска ему нужна, игрушки, одежда, обувка… Дом новый купим. На «жигулях» будем кататься по селу всем на зависть… Уехал – и всё. Уговорил там какую-то дуреху и как в воду канул. Не стала я на него на алименты подавать. Плевать хотела на его подачки. Сама сына родила, сама выращу». Гордая она была, Глафира, гордая…
Ну что там у тебя? Поди-ка, опять эта самая черная дыра в грудях открывается…
– Открывается, тетя Поля. Честное слово, открывается. Страшно. Сам с собой справиться не могу.
– Да что же это такое? По всей стране у людей черные дыры открываются – у мужиков, у баб… Детишки-школьники и то – вон по телевизору показывают – водку пьют, пиво, таблетки какие-то глотают. Скоро вся Россия наша в черную дыру превратится.
– Болезнь такая, тетя Поля. Ей-богу болезнь, да притом еще заразная. Друг от друга заражаемся. Один пьет – другому бутылочное горлышко в горло толкает: «Пей! Уважаешь – пей! Не уважаешь – в морду дам!» Так и я начал. Позовут что-нибудь сделать, утюг отремонтировать, ведро запаять – «Пей!», «Уважаешь – пей!» Ну и глыкнешь. Раз через силу глыкнешь, два… А там и сам запросишь. Она и пацанва так же: «Не куришь— слабак», «Куришь, пьешь – крутой, – уважения достоин». Вон позавчера Марийка моя из школы пришла, чуть не плачет: «Со мной никто дружить не хочет. Все меня отличницей дразнят, ботаничкой…»
– Что за ботаничка такая?
– Я тоже спросил. Оказывается, у них в школе ребят, которые книжки в библиотеке берут читают, ботаниками называют. Девчонок – ботаничками. Зеленые, значит. Некрутые. Неуважаемые. На уровне травы находятся. Вот пару «колес»-таблеток каких-нибудь одурманивающих, проглотишь – большим человеком, крутым будешь…
