— Ника, я вчера ездила к Елене Викторовне, — быстро сказала Катя. — Она попросила приехать, и я съездила.
— Что она выясняла? — неприязненно спросила Ника.
Оттого, что они перестали быть подругами, сделалось тоскливо, противно.
— Выясняла, где я была, когда Вадима убили. И где ты была, — Катя попыталась говорить спокойно, ровно.
— Что ты сказала?
— Правду.
Ника резко выдохнула.
— Я не могла ничего врать на ходу, она бы меня точно раскусила. И вообще… Мне показалось, она что-то знает. Мы же не можем быть уверены, что Вадим ей ничего не сказал.
Трубка продолжала молчать.
— Ника, пожалуйста, не обижайся на меня.
— Я не обижаюсь, — Ника тихо всхлипнула. — Она меня всю жизнь терпеть не могла!
— Ну и наплевать! Ты ей ничего плохого не делала, это ее грех, что она тебя не любила.
— Это она подговорила Вадима так со мной поступить!
— Не думаю, — мягко возразила Катя. — Послушай, Вадим был плохим человеком. Он был моральный урод, а Елена Викторовна нормальная. Не надо никого обвинять понапрасну.
— Тебе легко так говорить! Ты для всех хорошая, это очень удобно! Ты всегда для всех была хорошая — и для меня, и для Вадима. Теперь вот для этой стервы!
— Ника, давай не будем ссориться, — с тоской попросила Катя.
— Ты даже не спросила, как дети!
— Не успела. Как дети?
— Нормально, — буркнула Ника.
В трубке тихо щелкнуло.
Нужно было запустить стиральную машину, пропылесосить квартиру. Что-то делать совсем не хотелось, но она заставила себя достать пылесос.
Хорошо, что не успела включить его и услышала зазвонивший сотовый.
Отвечать Нике и снова слушать упреки не хотелось. Катя помедлила, но ответила.
— Звонил Павел, — сказала Ника.
— Какой Павел? — не поняла Катя.
— Павел с дачи, сторож. Тетка, которая бабу видела, объявилась. Съездишь со мной? Я заплачу.
Последнее Ника сказала, чтобы Катю обидеть.
Это ей удалось.
— Бесплатно съезжу, за деньги нет.
— У тебя же теперь будут проблемы с деньгами.
— Ничего, я с ними справлюсь, — успокоила ее Катя.
— Если деньги будут нужны, ты скажи. — Кажется, Ника решила не ссориться. Катя еще могла ей пригодиться.
— Спасибо. Будут нужны, скажу.
Катя снова упрятала пылесос в шкаф, оделась. Посмотрела на себя в зеркало и торопливо подкрасила ресницы.
Ресницы у нее были длинные, она могла ими гордиться.
Ника опять ждала ее, уже сидя в машине.
— Дети с кем? — сев рядом, спросила Катя.
— С моими родителями.
Ника больше не ссорилась. От этого сразу улучшилось настроение.
— Когда они уедут?
— Пока не собираются, побудут со мной.
Поток навстречу шел плотный, как и положено утром в понедельник. Катя посочувствовала едущим в город.
Несколько дней назад, когда они здесь были, Катя не заметила, как хорошо за городом. Жаркое солнце приятно жгло плечи. Неподвижно стояла высокая трава вдоль дороги, слабо стрекотали кузнечики.
— Не хочешь пожить на даче? — выбираясь из машины, спросила Катя.
— Не хочу! — покачала головой Ника. — Я не смогу жить там, где умер Вадим. Потом — может быть, а в этом году… Нет.
Она достала телефон, но позвонить не успела, калитка отворилась и появился Павел.
— Здравствуйте, — сказал он Нике, посмотрел на Катю и повторил: — Здравствуйте.
— Здравствуйте, — улыбнулась парню Ника, а Катя кивнула.
— Позвать соседку сюда или сами к ней подойдем? — спросил у Ники Павел.
— Сами подойдем, — решила Ника.
Павел зашагал первым, за ним Ника, последней побрела Катя.
В прошлые годы она редко выходила с территории участка — огромного, больше гектара. Детям там было хорошо, и гулять по поселку необходимости не возникало.
Катя приезжала утром и уезжала вечером. Вадим оплачивал ей бензин.
Соседка жила в новом аккуратном домике из бруса. Наверное, дети построили, у пенсионеров на дом денег нет.
И садик у соседки был аккуратный, ухоженный. Женщина возилась у большого куста смородины.
Павел ее окликнул. Соседка оторвалась от ягод, подошла к забору. На Нику она посмотрела с сочувствием, а на Катю с любопытством.
Женщине было лет шестьдесят. Она догадывалась, зачем пришли гости, и понимала, что большой помощи оказать не сможет.
— Шла какая-то женщина в вашу сторону, — виновато говорила соседка. — Но я ее не разглядывала. Я цветы пересаживала. По виду молодая, худенькая.
Худенькой для старушки могла быть любая женщина с нормальным весом. Соседка отличалась дородностью.
— В очках была, волосы у нее такие… пушистые. Когда назад прошла, я не видела. Да я участковому все рассказала, ничего больше не знаю.
С жалостью глядя на Нику, соседка чуть не плакала.
— Как ты думаешь, найдут убийцу? — тихо спросила подруга, когда они снова сели в машину.
— Не знаю, — честно ответила Катя.
Если бы Вадим был жив, Ника сейчас не ехала бы к детям. Ее спас бог, а она этого не понимает.
— Ника, ты мне очень близкий человек, — сказала Катя. — Ты об этом помни.
Подруга не ответила, только заплакала, не отрывая глаз от дороги. У ближайшего метро Катя вышла. Подруга не предложила довезти ее до дома, а просить Катя не стала.
Звонить теще Прохор боялся. Со страхом ожидал, что Аглая Никитична не ответит, но теща, к его облегчению, взяла трубку.
— Как вы? — спросил Прохор.
— Все в порядке.
