Стоило мне так подумать, как я сознал, что и мышастая кобыла стража, и наши чёрные звери мчаться не просто галопом, а буквально молниеносно: лес слева и маги справа смазались и слились в некое подобие стенок тоннеля, картину которого искажали текучие, прозрачно-стеклистые струи воздуха, обрамлявшие нашу кавалькаду, как я убедился ещё чуть позже, и сверху.
«О! — подумал я, немало удивляясь, — а вот и она! А хороша “Милость” — эдакий аналог гиперускорения с, вероятно, сложением однотипного пространства. Почти телепорт, даже нет нужды искать Питера и просить сверхскоростного лося. Молодцы светлые».
«Мы, тёмные, не хуже, — несколько обиженно буркнул Таор из глубин сознания. — У брата с собой вообще камень-маяк, по которому сюда телепортом — настоящим! — могу перекинуть до сотни разумных! А тут просто ускорились в два раз…»
«Да, ускорились. Просто ускорились. Звери вон идут галопом и не устают, пространство куда-то девается. И всё силами одного светлоухого, — ответил я, чуть вредничая, а после тут же переключился, предположив: — Слушай, а может, Древо Паутин так называется не потому, что они весь лес опутали следящими нитями и вообще каждый из них тот ещё паук, бдящий за безопасностью, а потому, что они вот так перемещаются — типа на паутинках: вон они текут-стелются вокруг?»
«Хм, — задумался полудемон. — Кажется, в этом есть некий смыл…»
Так мы и ехали, коротая время в дружеских разговорах и внимательно поглядывая на творящуюся вокруг магию, не спешившую, правда, открывать нам свою суть. Время текло, движение теней в нашем «тоннеле» не замечалось, и даже внутренние часы сбоили. Одно лишь чувство голода оставалось верным мерилом, сообщая, что обед давно прошёл, и толкая руку всё ближе к тючку с запасами. Погрызая внушительную плитку пеммикана, я возрадовался: «Слава Тьме, что светлый предложил сразу тронуться в путь. А ведь мог предложить разделить “дневную трапезу на лоне природы”, обременённую сотней условностей и десятком ложек-вилок-ножей! Или они у него просто не с собой? Вот и скачем в имение, чтоб уж там, в полном соответствии с этикетом и протоколом! Ох…»
«Да нет, — вновь включился Таор, — я так думаю, что в виду чрезвычайной ситуации церемониал подсократили. Опять же — мы теперь не просто “добрые соседи”, а почти родственники».
«Как будто это что-то меняет, — мысленно вздохнул я. — Думаешь, Светлейшего Повелителя меньше тиранят с условностями? — и тут я ощутимо вздрогнул и чуть не завопил вслух: — Мать моя Тьма! Мы ж после свадьбы отца и Алуринель будем внуками-по-закону Эмпириэля!»
«А ведь да…» — так же потрясенно протянул тёмноэльфийский полудемон и затих.
Замолчал и я, сыто предавшись исключительно процессу скачки и всё больше погружаясь в подобие транса.
Поющие одуванчики
Стеклисто-текучий тоннель наша кавалькада покинула точно на закате — будто по сигналу скакуны постепенно замедлили бег, струившиеся вокруг до того нити поблекли и пропали, вновь по левую руку соткался лес, выглядящий уже почти привычно — без сильного наклона прочь от дороги. По правую же руку от нас, уже остановившихся и оглядывающихся, открылась ожидаемая картина: по-над широкой поляной раскинул свои многочисленные ветви огромный дуб со стволом во множество обхватов, что одновременно являлся классическим домом знатных светлых эльфов. Будто природные овалы оконных проёмов в изящных наплывах коры, стройными рядами уходящие на много этажей вверх, и центральный проход, высившийся полукруглой аркой и забранный ниспадающими, обманчиво мягкими на вид побегами, смотрелись абсолютно органично в теле лесного великана. Не менее ожидаемо увидели мы и цепь Детей Леса, стоящих немного за краем поляны и оберегающих ещё и невысокую зелёную изгородь из мерцающего мягкими малахитовыми искрами необычного кустарника, который обегал все границы и подходил к самой дороге, обрамляя съезд.
Подъезжая ближе в едва начавших сгущаться сумерках, я всё же успел отметить отличное состояние древо-дома и решить: «Пожалуй, рвануло не отсюда. И хорошо — не придётся записи Алуринель разыскивать посередь распадающегося дерева».
