Завершив трапезу чуть быстрее и, пожалуй, аккуратнее всех, Его Высочество Энн, промокнув губы салфеткой, обратился к стражу:
— О Арайгниэль из Древа Паутин, цели нашего визита полностью совпадают с просьбами Её Высочества сиятельной Алуринель, что изложены в сопроводительном письме.
— Если мне будет позволено… — начал было светлый.
— Всенепременно, — тут же воспользовался крохотной паузой тёмный принц и обратился ко мне: — Таор, будь так добр.
Не говоря ни слова, лишь слегка кивнув, я достал из рукава узкий металлический тубус, вынул эпистолу светлой принцессы, предусмотрительно захваченную с собой, и протянул светлому эльфу. Тот её с кивком принял, развернул и углубился в чтение. На этот раз тишина воцарилась почти абсолютная.
Пока Арайгниэль вникал в документ, я украдкой посматривал на него и думал: «Всё же скорее особист, чем транспортник. Вон — лицо вообще не меняется, даже глаза не движутся по тексту. Интересно, как он на самом деле отреагировал на строчку о “малой книге цвета безлунной ночи”? Похоже, мы это узнаем прямо сейчас».
— О Дети Тьмы из Древнейшего Дома, — несколько замедленно промолвил сын Леса, дочитав письмо светлой принцессы. — Все пять томов сказок братьев Баллиэля и Плюмиэля, равно как и дневники Её Высочества, сиятельной Алуринель, находятся здесь, на территории Большой Усадьбы, и будут предоставлены вам незамедлительно, — тут страж из Древа Паутин будто намеренно взял паузу, но не дождавшись наших реплик, спросил тройку секунд спустя: — Желаете проследовать в библиотеку?
Коротко переглянувшись с нами, брат ответил, сохраняя абсолютное спокойствие и вежливость тона:
— Желаем видеть все, — сделал Энн мягкое ударение на последнем слове, — книги в наших покоях.
— Увы, о Ваше Высочество Энн, третий своего имени, — произнёс Арайгниэль, сохраняя неизменное выражение лица. — Я не обладаю полной информацией о третьем пункте пожеланий Её Высочества, сиятельной Алуринель. Прошу дать мне около часа для выяснение всех подробностей.
С последними словами он замер, склонившись и наверняка о чём-то (да уж понятно, о чём!) лихорадочно размышляя.
— Да будет так, — согласился Энн, милостиво наклонив голову.
— Благодарю Вас, Ваше Высочество мастер Энн, — с неуловимым облегчением проговорил старший страж, выпрямляясь и вставая. — Я немедленно отдам все необходимые распоряжения, — и с почти явным воодушевлением завёл традиционную шарманку прощания по всем нормам этикета.
Пока звучали каноничные «Рад был…» и «Ваше Высочество», я тихонько взял эпистолу Алуринель, вновь аккуратно убрал в футляр, его же поместил в рукав — в специальный кармашек, подумав при этом: «Мало ли что. Такие документы лучше не оставлять без присмотра».
Распрощавшись со мной в последнюю очередь, Арайгниэль, не мешкая, покинул малую восточную трапезную, прямо от входа разразившись тихим монологом, обращённым, очевидно, к Гуиндиэлю.
Не стали рассиживаться и мы: сделав по последнему глотку ко, встали и отправились на выход, где нас встретил уже примелькавшийся светлоэльфийский юноша и сопроводил к временно нашим покоям.
Тенета слов
Оказавшись в общей зале, мы отметили появление нового койника и нескольких блюд с, вероятно, печеньем, представляющим собой вычурные и пышные цветы из теста глубоко-песочного цвета. В очередной раз за это утро усаживаясь за стол и наливая себе свежего ко, я размышлял: «Вот забегал-то наш знакомый паучок, дай Ть… э-э-э… Свет ему сил и дальше хранить покерфейс его. Небось щас своими методами связывается с начальством, звенит паутинками, так сказать, выясняет, что стоит нам рассказывать, а что — показывать, и о чём надо умалчивать из всех его сил».
В задумчивом молчании наша компания провела едва ли больше десяти минут, как размышления прервали «трунь» от входа и голос Гуиндиэля, возвестивший:
— О Дети Тьмы из Древнейшего Дома, посыльные прибыли. Изволите принять?
— Пусть войдут, — ответил Энн.
Ветви двери разошлись в стороны, и к нам пожаловали трое короткокосых сыновей Леса: первый с выражением глубокой почтительности нёс на руках стопку из полутора дюжин тетрадей, каждая в переплёте зелёного шелка, два же других несли небольшие носилки, на которых покоились пять талмудов внушительного формата и изрядной толщины. Подойдя к столу носитель дневников с глубоким поклоном вручил рукописи вставшему Энну, а после помог оставшейся паре светлоухих перегрузить пятитомник на свободный от яств край стола. Затем, поклонившись ещё раз, троица удалилась.
— О, а вот и читать подано! — возрадовался я, переставая гадать о пауках и паутине, и обратился к близнецам: — Я так думаю, что сказки братьев Шарика и Пёрышка мы оставим на сильное потом.
— Кого? — хором прервали меня брат и сестра.
