Стоило затихнуть последней ноте чародейства, как буквально одномоментно пропала терзающая защиту отряда мертвящая аура, и тут же юного полудемона Таора, который до того с невероятными мастерством и умением оперировал колоссальными объёмами сил, внезапно будто подбросило в седле. Серьга-капелька в левом ухе красноволосого полуэльфа нестерпимо ярко сверкнула в стремительном полёте и с различимо яростным шипением впечаталась в только что вставший блокирующий купол. При этом своевольное украшение, будто покрывало, сдёрнуло за собой не только огненный слой купола кавалькады, но и все остальные, закутывая и без того уже отрезанную от мира воронку смерти в ещё одно плетение.
Все ошеломлённо замерли. Капля Пламени Бездны на недосягаемой высоте густо-багрово сверкнула будто бы направленно в сторону Таора. Тот покачнулся, отпустил сжимаемые до того кристаллы и рухнул на загривок недоумённо взрыкнувшей Мрры.
Склонившиеся на юношей мастера Олл и Орр всмотрелись, переглянулись и потрясённо констатировали:
— Обморок от перенапряжения…
После братья вновь переглянулись, кивнули друг другу, и Орр скомандовал:
— Привал. Наблюдение. Изучение.
И спешился первым, а затем помог Оллу отстегнуть и снять с седла так удивившего всех юношу, которого уложили на заботливо расстеленную одним из тёмных походную циновку.
***
В себя приходилось совершенно неясное количество времени, причём поначалу было не очень понятно, кто и куда приходит. Процесс больше напоминал конденсацию разлетевшегося в неразличимо мелкие капельки сознания сначала до хоть сколько-то плотного тумана, а потом и до густого облака, пролившегося без остатка куда-то на дно разума Таора, где оно, сознание, целую вечность (или всего две секунды?) обретало подобие формы и границ, заново осознавая самоё себя.
На исходе четвёртой секунды (или второй вечности?) уже вполне «Я» смог родить мысль, состоящую исключительно из совершенно нецензурных междометий. Завершив пространный монолог в никуда, помогший мне ещё сильнее сконцентрироваться, я смог различить ментальный голос полудемона, радостно вещавший: «Ого, коллега! Вот это возвращение! Вот это экспрессия! Я пару оборотов даже запишу, пригодятся».
«Всегда пожалуйста, коллега, — не менее обрадованно ответил я, полностью осознаваясь. — Пользуйтесь на здоровье!»
«Да уж, — хохотнул Таор, — от такого матового покрытия не только здоровье улучшится и сознание прояснится! Так, коллега, — посуровел немного тоном полуэльф, — признавайтесь, что вы учудили? И, главный вопрос, зачем?»
«Это не я, честное слово! Оно само! — банальностями стал отнекиваться я. — Реально само! Я просто следил за защитой и контролировал потоки, а истекающая из серьги сила меня заворожила, буквально поглотила, растворила в себе и обо что-то шваркнула со всей своей бездонной мощи!»
«Н-да… — задумчиво протянул Таор. — А потом своенравная бирюлька чуть не оторвала мне мочку уха, улетая и унося с собой весь покров защиты отряда на купол-блокиратор…»
«В смысле? — не понял я. — Это что, мы теперь без серьги, а недозрелый прорыв в двойном саркофаге?»
«В чём, в чём? — в свою очередь не понял полудемон. — А, в крутом гробу! Да, коллега, именно в нём. Я так подозреваю, что старшие маги сейчас пребывают в о-о-очень сильной задумчивости, пытаясь проанализировать произошедшее и его последствия».
«И нас наверняка спросят, отчего это на совете о такой возможности даже не обмолвились».
«Это вряд ли, — засомневался полуэльф. — Мастера наверняка в курсе, что некоторые события невозможно спрогнозировать или предвидеть. Я же на половину демон, считай, дитя Хаоса, непредсказуемого по самой своей сути. А уж серьга и вовсе из самой Бездны целиком».
«Хм, похоже на правду, — согласился я. — Что ж, коллега, вроде с телом у нас более-менее порядок, так что давайте вернёмся к активной жизни».
«А и давайте!» — согласился Таор.
И мы открыли глаза.
Оказалось, что нас (даже, пожалуй, меня) ссадили с пантеры и заботливо уложили на что-то не очень мягкое, но вполне удобное. Над головой пронзительно синело полуденное небо, а от ярких лучей прикрывала Мрра, замершая на расстоянии вытянутой руки. Несколько опасливо потянувшись, я с восторгом обнаружил всего лишь мягкую усталость организма, громогласным урчанием желудка требовавшего еды, да побольше!
Усевшись на, как оказалось, циновке, я потянулся к Мрре, тут же боднувшей меня легонько лобастой своей головой. Пришлось даже встать, чтобы, продолжая одной рукой чесать лигроподобную чёрную животину за ухом, второй дотянуться до седельной сумки с запасом пеммикана и малым бурдюком с водой.
С голодным урчанием, которому, кажется, позавидовала даже неясно мякнувшая пантера, вгрызаясь в ароматный, мясистый брусок, покрытый специями и ягодами, я осмотрелся вокруг.
