Новое утро началось на диво хорошо: привычная зарядка в простейшей одежде, причисленной мню к лику спортивных, быстрый душ, и начало полноценного завтрака — всё это прошло в одиночестве. Их Высочества появились, когда моя порция излюбленных утренних яств уже подошла к концу. По их юному и прекрасному даже в столь ранний час виду нельзя было судить о нарушенном режиме, но вот едва замедленные движения в начале зарядки, выполняемой ими совершенно синхронно, давали знать о пережитом ввечеру утомлении. Повторно, после душа, выйдя в общий зал, близнецы уже безо всяких сомнений являли собой полностью бодрых и деловитых разумных. Свои порции брат и сестра уничтожили аккуратно и молниеносно, и лишь по завершении трапезы тёмный принц обратился ко мне:
— Таор, как вчера выяснилось, Арайгниэль «почтёт за честь сопровождать нас по всему Светлому Лесу».
— Это если опустить все эпитеты и политесы, — вступила в разговор Эна, — которые, о брат наш, ты имел бы несказанное удовольствие выслушать, не покинь ты нас столь рано и столь вероломно.
— Прости меня, о сестра моя, — почти по-настоящему понурился и повинился я. — И ты, о брат мой, прости меня, что оставил вас в столь трудный час великого испытания неиссякаемой благодарностью народа Светлого Леса, восторженного деяниями нашими. Но буде я пробыл бы там ещё хоть четверть час, то, боюсь, не смог бы совладать с характером своим и непременно отчудил бы нечто.
— Ох, не дай Тьма, — одновременно воскликнули венценосные тёмные.
— Так, по существу, — продолжил Энн. — После завтрака главный страж уже будет ждать нас.
— Отлично! — тут же воскликнул я. — Сил моих уже никаких нет быть среди Светлого Леса, будь он вовеки зелен!
После чего вскочил и буквально вприпрыжку побежал собирать немудрящие свои пожитки и облачаться в походные одежды.
Всё это не заняло много времени ни у меня, ни у брата и сестры. Когда со сборами было покончено, вездесущие услужливые юнцы светлых подхватили нашу поклажу и проводили нас во двор.
Снаружи, у самого входа, нас традиционно встретил Хранитель Имения Гуиндиэль и долго, церемонно и умеренно пафосно прощался. Подошедший чуть позже Арайгниэль был по-деловому краток в своих речах, по завершении которых указал на уже полностью готовых пантер, недоверчиво косящихся на вновь появившиеся тюки и сумки, и смирно стоящую поодаль мышастую свою лошадку. Молниеносно вскочив в сёдла и не менее быстро пристегнувшись, мы направили своих когтистых скакунов вслед за скакуньей копытной. Шагом выехав со двора поляны и подивившись благодатным изменениям, вовсю проступающим по поражённому ранее Светлому Лесу, наша малая кавалькада, всё ускоряясь, понеслась на северо-запад. На дороге теперь не было магов защитной цепи, и даже их мелодичные заклинания едва доносились издали, из глубин территорий имения Её Высочества Алуринель, что миг за мигом становились всё более живыми: на скаку глаз успевал ухватывать и обильно зеленеющие травы, и ожившие кустарники в молодой листве, и наливающуюся живыми соками кору лесных гигантов, что понемногу стали восстанавливать свои пышнейшие кроны.
Двумя же десятками минут позже, когда пантеры и лошадь уверенно взяли в галоп, вокруг процессии будто сам собой соткался текуче-стеклистый тоннель, смазавший окружающий пейзаж в неразличимые полосы. Причём сегодня создавалось отчётливое ощущение, что движемся мы даже быстрее предыдущего раза — будто «Милость Леса» зависела не только (и не столько) от проводника, но и от самого Леса, однозначно имеющего свою волю и являющего нам благосклонность.
Час сменялся часом, дорога стелилась под лапы и копыта, в голове моей витали совершенно умиротворённые мысли. На исходе пятого часа пути Арайгниэль стал постепенно замедляться, стенки волшебного тоннеля истончились до полной прозрачности, и на восстановленный ивовый мост наша процессия вступила шагом и при полной видимости. Контраст с виденным нами всего четыре дня назад поражал: все четыре дерева были полны сил и здоровья, и будто каждым движением обильной листвы радовались занять привычное положение, склонясь идеальной аркой над водой и неразлучно переплетясь ветвями.
Миновав оживлённое чудо светлоэльфийского мостостроения и древоводства, мы вскоре добрались до комфортабельного места привала, располагающегося уже «под сенью ветвей Древа Взращивания». Проведя там едва ли три четверти часа, коих с лихвой хватило и на основательный перекус, и на отдых скакунам, волшебным образом почти не уставшим. Да и я сам почти не чувствовал утомления — а ведь провёл в седле пять часов!
