Самым неприятным открытием стал следующий манёвр монстра: пока мы выплетали чары для второй атаки, пришелец одним из щупалец подхватил оторванное и закинул его себе в пасть, остальными же снова вдарил по щиту, который дрогнул уже много ощутимей — тентаклей на него пало в два раз больше.
«Ну хоть молчит, пока жуёт, — мимоходом подумал я, доплетая огненный луч. — Что? Оно ещё и регенерирует?!»
И впрямь — на месте споро зарубцевавшейся жуткой раны отрастал новый тентакль, увеличиваясь с невероятной скоростью, а на непрестанно шевелящихся стебельках словно гнусные почки за единую секунду набухли и раскрылись новые глаза, которые тут же были срезаны наравне с остальными раскалённой тончайшей струной пламени, вылетевшей из моей правой руки.
Миг спустя, в только начавший раскрываться для нового ора жуткий рот твари влетела многолучевая звезда, сотканная из всех оттенков мрака, и тут же взорвалась, прошив насквозь мерзкие телеса в сотне мест. Следом из каменных плит тракта выстрелили вверх десятки гарпунов с зазубренными наконечниками, что вознеслись к небесам в туче брызг крови, вновь оросившей всю округу, и моментально рухнули вниз, дробя центр кубла щупалец буквально в кашу.
Тентакли, терзавшие купол, опали и резко сократились, стягиваясь к поражённому основанию, кое стало тошнотворно бурлить, усиленно восстанавливаясь.
— В яму и сжечь! — кратко и ёмко выдала отличную идею Её Высочество.
Так мы с Энном и поступили: повинуясь жесту и речитативу тёмного принца, дорога под монстром ухнула вниз, становясь широким колодцем, куда пала туша, уже отращивающая себе новые гляделки; секундой позже я завершил новые чары, явившие миру полыхающую печать Огня, поршнем вдавившуюся в яму и долгие пять ударов сердца пережигавшую истово сопротивляющееся нечто.
Едчайший дым и пресквернейшее зловоние, несомые на нас жарким южным ветром, вкупе с колоссальным расходом сил едва не отправили меня в бессознательное состояние — лишь на одной воле и недюжинном любопытстве я устоял на пороге обморока.
— Мать моя Тьма… — просипел я потрясённо, продышавшись. — Что это было?
— Если кто и знает — то это не я, — отозвался тихо Костя, внимательно всматривающийся в уже почти не чадящую яму с высоты седла, и добавил: — И Энн тоже.
— И мы… — несколько замедленно сказала Настя.
«Так же и я, коллега, — услышал я мысленный голос Таора, звучащий весьма ошарашенно. — Нахожусь, знаете ли, в изрядном недоумении: ни разу даже намёка на подобное не встречал. А уж расход сил на печать Огня и вовсе за гранью!»
— Сдаётся мне, друзья мои, — пробормотал я вслух, — из всех здесь присутствующих никто ни разу не глубокий специалист по порожденьям Бездны. Посему оставим теорию учёным мужам…
— А сами займёмся вновь практикой, — внезапно перебил меня Его Высочество, после своих слов занявшийся восстановлением дороги и поднятием на поверхность неаппетитно выглядящей кучи горелого.
Развеивая защиту, я и Эна направили пантер мимо смердящих останков. Внезапно подруга-и-сестра спросила:
— Слушай, а чего оно всё не сгорело до мелкого пепла?
— А чёрт его знает, — ответил я. — Может, из-за невероятной регенерации монстра, а может, из-за закла — сейчас была печать Огня, а не всесожжение. Оно ж касания требует! А трогать такое как-то не с руки — ни с правой, ни с левой.
— И то верно… — согласно протянула Анаис.
После мы вместе оглянулись на нашего брата-и-друга и обнаружили того что-то сосредоточенно записывающим и не обращающим внимания на Кссу, медленно-медленно пятящуюся подальше от чёрной горки. Присмотревшись, обнаружили, что Энн достаточно быстро покрывает ровными строчками связь-камень. Заметив наше внимание, он пояснил:
— Пока воспоминания свежие… — а после ещё трёх строчек добавил: — И, да, Эна, будь добра зарисовать увиденное — у тебя художественны дар развит лучше.
— Да?! — изумилась та.
— Да, — покивал тёмный принц. — Я вот до сих пор помню, как Таор восхищался твоими детскими художествами в своих учебниках. А уж в каких словах он это всё доносил!
— Не было ничего такого! — тут же возмутилась Её Высочество и, протянув требовательно руку, сказала: — Ладно уж, только ради возможной славы первооткрывателей нового вида демонов!
А я молча наблюдал за этой милой сценой и радовался, что опасность миновала без потерь вовсе, не считая почти полностью опустошённого мной резерва.
Попередавав друг другу камень связи, наша троица быстро и точно описала (и обрисовала) происшедшее. А затем перед нами встал вопрос: что же делать с останками? Путём недолгих споров было решено всё же сохранить их для последующего изучения любопытствующими, заключив в каменный ящик с сопроводительной надписью на крышке. Тем и занялся Энн.
