Опрокинув стакан горилки и даже не поморщившись, главный зоотехник выдохнул и воскликнул:
– Нема у нас таких! Ошиблись вы!
– Ага, ошиблись, значит?..
– Да! Давайте-ка, т-варщ-щи, кру-угом и шагом марш на выход! Ходют тут, ходют, работать не дают… С утра спозаранку приходил ужо один! Вон отседа, я сказал!
Демьян молча покинул кабинет, Максимка скользнул следом, бросив взгляд на пьяницу-инвалида. Тот бормотал что-то себе под нос, копался в ящике стола, перебирал помятые бумажки. Во дворе зна́ток огляделся, будто ища кого. Из ближайшего загона доносилось коровье мычание, на бревне у крыльца сидели и курили несколько работников. Демьян махнул им рукой.
– Иванец, ты ли это? Подь сюды, родной.
К ним засеменил маленький сгорбленный человечек в грязном от навоза переднике.
– Демьян Рыгорыч, вы у нас какими судьбами?
– Да дело есть одно, срочное. Чаго гэта у вас начальник такой окосевший, кстати?
– Дык третий день ужо квасит. Как Петрухе Землянину пальцы оторвало – так он и начал.
– Пальцы оторвало? – Зна́ток вопросительно изогнул бровь.
– Ну да, теленок откусил.
– Теленок откусил?!
Будто поняв, что явно сболтнул лишнего, Иванец засуетился, опустил голову.
– Так гэта, ЧП у нас было. Участковый приезжал с райцентра, сегодня поутру еще приходили с проверкой, важный человек один. Нам гэта, предприятие остановить хотят… До конца разбирательства.
– А чагой-то за теленок такой, что человека за руку тяпнул?
– Обычный теленок, голодный был, мабыть…
– Ну ты мне покажь хоть, шо за телята у вас тут такие оголодавшие. Не кормите, шо ль?
– А вы… гэта… официально, да? – Иванец мял в руках передник и старательно отводил взгляд.
Демьян схватил его за воротник, притянул к себе и поглядел в глаза. Максимка услышал зловещий шепот:
– Ты, Иванец, забыл, шо ль, кто я такой? Ну дык я напомню, за мной не заржавеет!
Иванец громко сглотнул.
– Та як не помнить, помню… Ну пойдем, покажу телят, чаго б и не? Сапоги не загваздайте тольки.
Все вместе они прошли в загон. В стайках мотали рогатыми бошками буренки, пахло сеном и навозом. Иванец подхватил ведро корма.
– Ну пройдемся, шо ль, телята да быки в конце самом. Покормлю заодно.
– Тут постой. Смотри кругом, все запоминай, – коротко приказал Демьян ученику.
Максимка остался в одиночестве у входа. Прошелся до стайки, подкинул сена косящей фиолетовым глазом корове. Под ней сидела на стульчике доярка в фартуке и платке. Не сразу признал он в ней Таньку, соседку, она в ту же школу ходила на несколько классов старше.
– Малой, ты, шо ль? – воскликнула девушка, ловко сжимая корове соски – в цинковое ведро бились струйки парного молока. – Ну привет!
– Дзень добры. А ты тута робишь?
– Агась. Хошь молочка? На, угощайся!
Танька приподняла ведерко, протянула мальчику – он с удовольствием глотнул и вытер «усы» с верхней губы.
– Летом подработать устроилась, на каникулы, – говорила доярка, продолжая доить корову. – А чаго б и не, коли платят хорошо? И стаж трудовой. У нас предприятие передовое стало, люди с самого Минску приезжают! Машка вон рекордсменка! – Девушка шлепнула буренку по крупу.
– А-а… А я, гэта, на ветеринара хочу учиться поступить.
– Ага, слыхали мы, якой ты ветеринар, со знатком заякшался, – хохотнула Таня. – Слышь, малой, а какой он из себя, Демьян Рыгорыч?
– Такой… Своеобразный, – запнувшись, чтоб не ляпнуть лишнего, подытожил: – Хороший мужик, не обижает мине…
– Ну раз не обижает – то добре. А тут вы чаго забыли?
– Бычок у вас сбег, кусачий такой, лысый весь. Не бачила таких?
Улыбка у Таньки пропала, она серьезно посмотрела на Максимку.
– Ну бачила разок… Кусачие – это да, один меня ухватить пытался. Тольки вы не там пошукать решили. Нема их тута, они в другом хлеву – у леса который, тайный.
– Тайный? А где?
– А вон тама, не ошибетесь. Но вы туда не ходите, нехорошее то место.
«Знала б ты, скольки раз я гэта слышал», – с какой-то взрослой усталостью подумалось Максимке.
– Ладно, малой, мне робить надо. Мамке привет! – Танька отвернулась и продолжила дойку.
Вернулись Демьян с Иванцом.
– Ну чаго там, дядька?
– Та ничога… Бычки як бычки, рук точно не кусают.
– Дядька, мне сказать кой-чего надо… – Максимка кашлянул и красноречиво посмотрел на стоявшего поблизости Иванца.
– Зразумел. Давай, Иванец, покеда, пойдем мы.
– Вы звиняйте, коль ничем помочь не смог, – развел руками работник фермы.
– А ты звиняй, что спужал тебя. Мир? – Демьян намеренно пожал руку с такой силой, что Иванец скривился. – Ну бывай, заместитель!
По дороге домой Максимка рассказал Демьяну о том, что услышал от Таньки. Зна́ток хмыкнул.
– Так и чуял, что брешет Иванец, як дышит. На его совести буде. Значится, коровник у леса, гришь?
– Ну сказала, шо тама. А вон он, кажись, – Максимка указал в сторону лесной опушки, где в отдалении от скотофермы стояло одинокое длинное здание, деревянное, с покрытой шифером крышей.
– Во як, да? Оттудова к Сеньке гэта беда и могла прискакать… Тады вечером прогуляемся, глянем, шо там за телята живут. А мне зараз надобно по делам сходить.
