— Да-да, — заулыбался командир охотников, — я видел в вас деле и могу быть спокойным, но это Изнанка. Это вам не на оленей охотиться. Одна ошибка и… Да вы видели уже, чего я вам рассказываю, господин Зодчий.
— Понимаю. Вы ходили к осквернённому Колодцу? — вопрос мой прозвучал буднично, но Вепрь напрягся.
— Это путь в один конец, ваше благородие. Так далеко я своих людей не поведу.
— По-моему, километров пять всего лишь.
— Если напрямки через Влодаву идти, ваше благородие, — покачал головой он и уточнил: — через армию изменённых. Господин Зодчий, что вы задумали такое?
— Значит, не ходили? — не ответил я. Он всё равно не поймёт.
— Нет, ваше благородие. И не пойду. Но вас, я так понимаю, отговаривать бесполезно.
Я кивнул.
— Обратитесь к Глебову, — сказал вдруг Вепрь. — Мстислав легко мог туда заглянуть. Он дурной до Изнанки. Но, простите, я не понимаю, зачем вообще может понадобиться путь туда. Там ведь Бессмертные. Вы им сделать ничего не сможете, а они… Ну сами знаете. Не пойму я вас. Нервишки же пощекотать и здесь можно. Если вы ещё не нащекотались сегодня с людьми Игнатьева.
— Ещё раз спасибо за помощь, господин Вепрь.
— Скажите спасибо Тени. Она была очень убедительна, — без улыбки сообщил охотник.
— Непременно, — кивнул ему я. — А где вы вообще охотитесь? Когда не идёте в рейд?
— По меткам работаем, ваше благородие. У нас они не чета армейским, конечно, но тоже что-то могут. Вот только я всё равно не понимаю, к чему вы клоните.
— Спасибо, господин Вепрь, — сказал я ему.
В груди распирало так, что дышать было сложно. И то, что раздувало мне грудную клетку, очень хотело творить. Я прямо слышал голос прошлого Михаила Баженова, который всю свою жизнь под откос пустил. А сейчас подсознательно молил о работе.
Памятуя, какие полезные вещи он способен делать, я должен был отыскать хоть какую-нибудь тварь и успокоить этот неуместный творческий зуд.
Но прежде мне необходимо было добраться до Конструкта. Он вот-вот должен получить шестой уровень, а это значит, что я могу позволить себе Экспансионный Узел. Который очень скоро может понадобиться.
Потому что, чует моё сердце, война с бароном у меня всё-таки будет. Так как она мне нужна.
После обеда на пороге моего дома оказался низкорослый смуглый мужчина, лет сорока с небольшим. Он с растерянным видом стоял у крыльца и то и дело оборачивался на дорогу. Там, неподалёку от статуи мутанта-артиллериста, расположилась молодая женщина, а рядом с ней непоседливо скакала девочка лет восьми.
Подниматься на ступени мужичок не спешил, топтался нерешительно.
— Чем могу помочь? — спросил я, открыв дверь.
— Здравствуйте! Мне сказали, что где-то здесь господин Зодчий обитает… Вы не могли бы его позвать? — заискивающе заулыбался гость.
— Зодчий — это я.
— Ой. Такой молодой⁈ Ой! Простите! Это… Господин Зодчий. Я Володька Молотов, из Погребков. Это… Я…
— Вы техномант, — подсказал я, сразу определив дар мужчины. Так, Погребки — территория Фурсова. Интересно.
— Да… Я… Ну он. Короче, да! Это…
Он почесал затылок, собираясь с мыслями.
— Наверное, дико прозвучит, но… Я с одним человеком говорил. Он сказал, что от вашего имени говорит. Чудной такой американец… Вы же знаете, о ком я? — с надеждой спросил он.
Я покивал:
— Конечно, конечно. Барон Дигриаз мой хороший друг.
— Он… Такое говорил. Ну… Вы правда готовы давать жильё и место работы? Ну… Для специалистов. Он… Ну так сказал…
— Всё верно, Владимир… Простите, не знаю, как вас по батюшке.
— Германович я. Владимир Германович Молотов. Но не надо по батюшке, чего уж там. Мы люди простых кровей, неблагородные, — чуть оживился техномант. — С нами просто можно. Я это… Механик. У меня небольшая мастерская… была… И вот. Я пришёл. Могу работать! И жена у меня толковая! На учительницу училась в Кобрине! С дитём сейчас сидит, но… Оно как бы вы понимаете, не навсегда же… Сгодится. Мы же вдолгую, не перелётные птицы. Мой отец в Приборово жил, дед его жил. Я вот… Хотя разве то жизнь?
Он с горечью махнул рукой:
— Давно хотели сниматься с…
— Вы со своим оборудованием? — поинтересовался я, и техномант опустил глаза.
— Да какое там… — посетовал Молотов. — Всё мы с Юленькой моей бросили… Закрыли двери, ставни, мастерскую, самое ценное похватали да ушли, пока никто не видит. Ну а как взять, что, а? Вон, Михайлов же на машине собирался ехать, загрузился. Думал через Малориту выезжать, да потом по платке скоробогатовской прямиком до вас. Края ж родные, говорил, чего куда-то далеко ехать, когда рядышком такое чудо дешёвое. Простите, ваше благородие.
Он замялся и продолжил:
— Но вот как прознали в деревне, куда он… Ну так и пришли за ним. А Михайлов же… Он такой, знаете, без страха в голове. Дурак. Взял да брякнул им, что у вас условия лучше. Побили его сильно, ваше благородие. И пасеку его сожгли в отместку. Так что… Нельзя было со своим, понимаете?
— Кто побил? — мягко спросил я.
