— Что это? — напрягся младший сержант. Панова же ничего не сказала. Она медленно коснулась первого из слитков, и взгляд её затуманился. Девушка пошатнулась, но машинально вцепилась в стол. Губы Александры приоткрылись.
— Откуда это у вас… — проговорила она, когда вывалилась из чужих воспоминаний.
— Саша, что там? — протянул руку Хаиров, но девушка неожиданно ловко остановила младшего сержанта, не дав ему ознакомиться с данными.
— Младший сержант, не забывайтесь! — строго сказала она, смерив его взглядом. — Вы мешаете моей работе!
Александра посмотрела на меня:
— Ваше благородие, прошу, проследите за моим спутником, чтобы он не наделал ошибок.
— Саша, ты чего охренела, что ли? — обалдел Хаиров.
— Следите за языком, — попросил я, отправив ещё один кусочек яичницы в рот. — Просьба прекрасной дамы — закон для любого благородного человека.
Панова тем временем коснулась второго слитка. Я же, цепким взглядом держа Хаирова, взял стакан с морсом и с наслаждением глотнул прохладный напиток. Прелестная головка оперуполномоченной сонно склонилась, а потом девушка шумно выдохнула и выпрямилась. Глаза широко распахнулись.
— Что на них? — Хаиров снова попытался заполучить обсидиановый слепок, но испуганно застыл, потому что я выхватил клинок и прижал его к груди младшего сержанта. В левой у меня по-прежнему был стакан с морсом. И я, наконец-то, его допил.
— Что ты себе позволяешь… — змеёй прошипел младший сержант.
— Хаиров, я ведь просила… — задумчиво проговорила Панова.
— Просила⁈ Ты видишь это, Панова⁈ Да это покушение на императорскую службу при исполнении! — побагровел Хаиров. — Это каторга! Немедленно сложите оружие!
Негодовать-то он негодовал, но старался не шевелиться, чтобы остриё моего клинка не пропороло кожу. Девушка тем временем смахнула слепки со стола, сунув в карман пиджака, и попросила:
— Уберите, пожалуйста, оружие.
Я послушался.
— Панова! — младший сержант запыхтел так, что я стал переживать за его сердце. — Какого хрена? Ты не видишь ничего⁈
— Его благородие выполняло мою просьбу. Господин Баженов, не проводите меня в дамскую комнату? Мне нехорошо.
— Несомненно.
Хаиров застыл с разинутым ртом. Я поднялся, помог девушке встать и, придерживая красотку за талию, пошёл вместе с ней к уборной.
У самой двери Панова пошатнулась, повиснув на мне.
— Помогите, ваше благородие. То, что вы показали… — жарко прошептала она, делая полуобморочный вид. — Если Шибанов просто заподозрит то, что на слепках… Мне нельзя возвращаться в Комиссию. Это надо везти в Петербург. Сразу в Петербург. Понимаете?
— Что от меня требуется? — спросил я, одновременно ломая телефон Хаирова. Младший сержант торопливо писал в чат про «чьи-то слепки», которые я предоставил «этой дуре». Экран мобильного погас, и устройство в его руках превратилось в кусок пластика и металла. Коллега Пановой выругался, посмотрел в мою сторону.
— Задержите их, пока я не уеду, — шептала рыженькая. — Это его люди. Хаиров и Смирнов, который в машине. Они оба преданы Шибанову, как собаки.
Её взгляд молил о помощи.
Хаиров, бледный от нервов, тем временем поднялся из-за стола и потянулся за оружием.
— Непоправимая ошибка, — покачал я головой. Высвободился из объятий Пановой, но девушка схватила меня за руку и испуганно обратилась к напарнику:
— Прошу, Тимур! Не надо!
— Ой, заткнись, — поморщился Хаиров, поднимая оружие. — Одна голова с тобой, достала уже.
Александра дёрнулась, выхватывая свой пистолет. Плотно сжала губы. Ну, хоть меня отпустила.
— Убери, — потребовала она. Представители Специальной Комиссии целились друг в друга, как будто в боевике.
— Что на слепках? — Хаиров облизнулся. — Что ты скрываешь?
— Что надо!
Вероятно, у девушки были причины недоверять коллеге. Я пока не вмешивался, наблюдая за происходящим.
— Я хочу знать! Дай мне их!
Ствол перешёл на меня:
— Что на них? — почти взвизгнул Хаиров. Я на всякий случай уже обезвредил оба пистолета, чтобы представители закона не поубивали друг друга, а затем медленно пошёл к младшему сержанту.
— Бросили оружие оба! — раздалось сверху. Прекрасная Паулина с ружьём целилась то в Хаирова, то в Панову. Лямка платья свалилась с обнажённого плеча. — Миша, кто из них плохиш? Я не понимаю! Стрелять обоих, и пусть наверху разбираются?
— Так, быстро все прекратили, — поморщился я, приближаясь к Хаирову. Тот нажал на спусковой крючок, потом ещё раз, дёрнув рукой, словно пытаясь вытолкнуть пулю.
— Я представитель Специальной Комиссии, — жалобно проскулил он, когда я дал ему пощёчину, начинённую аспектом земли. Младший сержант пролетел пару метров, ударился об одну из деревянных колонн и грохнулся на пол.
— Ага. Кто плохой, я поняла, — ответила со второго этажа Паулина, оценивающе уставилась на рыженькую. — Хм… Какая милашка!
Оперативница убрала оружие в кобуру, подошла к лежащему, проверила его пульс и с облегчением выдохнула:
— Живой.
— Это проблема? — поинтересовался я.
— Мне нужно ехать. Спасибо за помощь. Со Смирновым я разберусь сама. Откуда у вас слепки, господин Баженов? Где граф Игнатьев? Ах, какая же дурацкая ситуация возникла!
