Я поднял бровь в немом вопросе.
— Энергия по-арабски. Много рун, отсылающих к этому понятию. Я снова отвлеклась! Короче, Миша, тот зал, где держали Люция, появился потом.
Это мне было известно, благодаря Черномору. Ну и не секрет, что силовые линии Тёмного Зодчего, протянутые по подземельям, использовали мощь осквернённого Колодца без Конструкта.
Для меня не секрет, конечно. Так что пока ничего нового.
— А теперь самое важное, Миша. Саше кое-что удалось найти, — посмотрела Светлана мне в глаза. — Кое-что такое, во что очень непросто поверить, но Саша меня убедила. Она очень хотела рассказать вам об этом лично, но боялась помешать.
Она улыбнулась с намёком. Я и бровью не повёл.
— Кстати, вы бы присмотрелись к ней, Миша, — подмигнула графиня. — Красивая, бойкая, умная, заботливая и очень в вас влюблена. Но, — она успела переключиться, прежде чем я отреагировал, — сейчас не об этом. Саша, вероятно, нашла следы Люция.
Светлана с удовольствием приложилась к чашке, дразня меня паузой. Хитро стрельнула глазками, а потом почти надула губки, видя моё терпеливое ожидание.
— Вас это совсем-совсем не удивляет? — не выдержала она.
— Госпожа Панова — оперуполномоченная Императорской Комиссии. Уверен, она чёрта в аду найдёт по слепку зубов, — вежливо заметил я. — Почему она не пришла с вами?
— Миша, — со значением произнесла графиня. — Вы разбили ей сердце!
— Сожалею. В том не было умысла.
— Дайте ей время, и всё затянется. Но сейчас у нас общее дело. Ладно, вижу пока вы не впечатлены. Хорошо, сейчас всё исправлю.
Она тряхнула волосами и понизила голос:
— Саша отыскала Люция среди пропавших. Пётр Гаврилов, пастух на границе с Монголией, пропал пятьдесят лет назад. Выглядит точь в точь, как Люций. Понимаете? Пятьдесят лет!
Я оживился. Становилось интересно.
— Ага, вас проняло, Миша! Хорошо. Тогда как вам следующий факт, — она раскрыла книгу и вытащила оттуда снимок.
С него в не очень хорошем качестве пучил глаза Люций, но в армейской форме США.
— Джонатан Вульф, без вести пропал в боях в Карибском бассейне, семьдесят лет назад!
На стол легла ещё одна фотография:
— Марио Моретти, исчез в Альпах сто десять лет назад.
Света волновалась и торжествовала одновременно, а у меня по спине пробежались мурашки от удивительного желания увидеть её с клинком в руках, в древних доспехах, непременно подчёркивающих фигуру воительницы, с развевающимся за спиной плащом и всё это в виде статуи между зданиями галереи и музея. Выражение глаз Скоробогатовой изменилось:
— Миша, с вами всё в порядке? Вы на меня так смотрите, словно…
Я медленно кивнул и опустил взгляд на снимки.
— Признаюсь, Светлана. Впечатлён. Очень большая работа проведена. Не буду спрашивать как.
— Она сказала, что он говорил все эти имена, когда отвечал на вопрос. Так что она решила поискать с такими данными. Ей, конечно, не в пример проще это сделать, с её-то доступами к закрытым службам, — чуть смутилась Светлана, соскользнула со стола и прошла к мойке. Зашумела вода. Графиня старательно вымыла чашку. Удивительный поступок для благородной особы Я тем временем изучал снимки. Сложно сказать точно, но человек на них был очень похож на Люция. Прямо очень. И везде один и тот же возраст.
— Вечная жизнь, получается? — сказал я, глядя на фотографию.
— Да, Миша. Наш пугливый любитель брюквы видел мир ещё до великого падения. Я боюсь предположить, сколько ему лет на самом деле.
Она осторожно обернулась, всё ещё со смущением во взгляде. Кажется, мой тёмный попутчик слишком сильно себя проявил. Графиня подвинула стул и села напротив меня, положив руки на стол.
— Вы понимаете, что мы нашли? — тихо спросила она.
— Я понимаю, что мы нашли это не первые, — заметил я. — И культисты Аль Абаса провели с Люцием-Петром-Джонатоном несколько десятилетий, а потом вдруг взяли и ушли.
Скоробогатова смотрела очень серьёзно и молчала.
— Они разгадали его секрет, — подытожил я, и графиня кивнула.
— Кажется, это и есть причина их исчезновения, — произнесла она. Повисла долгая тишина.
— Мы должны сообщить о том, что узнали, Миша, — наконец сказала Светлана. — О Люции. У человечества появился шанс получить ответы на вопросы.
Звучало не слишком уверенно. Скоробогатова понимала важность находки, но очень не хотела принимать решение.
— Пусть сначала придёт в себя, — твёрдо сказал я. — Ему и так досталось.
Лицо графини просветлело, словно с души упал камень, она порывисто протянула ладонь и накрыла ею мою руку:
— Спасибо, Миша!
И затем, смутившись жесту, девушка засобиралась.
— Мне бы посмотреть на ту часть, которую вы перекрыли, — забормотала она, не глядя в мою сторону. — На этом мои исследования подземелья будут завершены. Вы просили об этом сообщить.
— Передайте Саше моё восхищение, — сказал я графине. — Отличная работа.
— Воздержусь. Думаю, ей было бы приятно услышать это от вас лично, но такая похвала стала бы сладким ядом. Не дарите лишнюю надежду женщине, когда ваше сердце занято. Она может всё не так понять.
Светлана быстро попрощалась и ушла прочь. Изнутри вновь накатила волна.
