– Поберегись Бога, Дунечка, не гневи его такими словами. Если у девки головы нет, то что, ногами твоими расплачиваться? Хватит с нас расплаты. Я вот теперь никчёмный. Найдёт Парамонов другого наладчика и всё, жизнь моя закончилась.
– Не найдёт, – сказала уверенно Евдокия. – Ты один такой на всём белом свете.
– Нет незаменимых, все ждали моего ухода. Их, знаешь, сколько сейчас? Трое с открытыми ртами ходят, всё ждут, когда заветную работу получат. И парни ведь неплохие. Но это же моя мельница, Дуня! Я же мечтал о ней, сколько сил вложил! А тут такое! В мельницу вложил, из семьи выложил. Погубили меня и дети, и ты.
Евдокии было неприятно, что Гриша винит её в своём приступе. Но соглашалась с ним. Сама ведь разрешала Зое бегать на свидания. И наивно думала, что никто ничего не замечает. А вот как получилось!
Узнал, видимо, Гришенька об этом, и сердце прихватило.
Чувство вины сидело в Евдокии где-то глубоко, томило. От этого было даже как-то неприятно в горле. Хотелось это чувство выплюнуть, выпить чистой колодезной воды. И сразу стало бы легче дышаться. Но лежачее положение не давало осуществить задуманное.
– Так к кому Зойка бегает? – спросил Григорий.
Евдокия вздохнула глубоко. Не хотелось ей говорить сейчас об этом, чтобы не усугубить состояние мужа. Ведь он разозлится ещё больше, когда поймёт, что учёба у портнихи – это просто прикрытие для свиданий.
– Не знаю я его, – солгала Евдокия. – Вот у неё и спроси. Мне она не докладывала. Ты, Гришенька, сам затянул со свадьбой. Говорила я, чтобы познакомил её с женихом заранее. Может и приглянулся бы он ей. А теперь вот бегает неизвестно куда и с кем.
– Да я вот раздумываю, как поступить, Дунечка. История с этим Николаем мутная. При всём моём уважении к Прохору я теперь и не знаю, что делать. Накрутили они все, навертели. Вот Макар влюбился в эту бабёнку, что всю кашу с допросами заварила.
– Макар? – удивлённо произнесла Евдокия.
– Макар, Макар. Видел я его ночью, это ж он меня ознакомил со своими делами.
Евдокия лежала, вытаращив глаза на мужа.
– Макар? – шептала она. – Жив, значит, слава Богу, молилась я не зря. Так где же он, Гришенька?
– Живее всех живых твой Макар, – произнёс Григорий Филиппович. – Сгинул он в своё укрытие. Долго ему придётся теперь прятаться. У него в голове только глупости, и он хочет сделать ещё одну. Плохо у них всё в головах, Дунечка. Так вот этот дурень приехал похитить бабёнку-предательницу, да не смог. Она теперь у следователя под крылом.
Григорий замолчал.
Евдокия заметила, что муж побледнел, не стала его упрашивать продолжать разговор.
Лучшим её оружием сейчас было молчание. Даже по тихому голосу Евдокия чувствовала, что Гриша начал задумываться над тем, того ли жениха выбрал для дочки. Теперь главным было и то, чтобы муж прислушался к Зое. Но как это сделать, Евдокия Степановна ещё не знала.
Кирьянов начал тяжело дышать, захрипел. Потом дыхание успокоилось, Григорий водил рукой в районе груди. А Евдокия умывалась слезами. Как только видела, что Гришеньке становится хуже, сразу начинала плакать. Ничего не могла с собой поделать.
Пани Анна постучалась в квартиру Кирьяновых. Дверь открыла Зоя.
– Здравствуйте, пани Анна!
– Здравствуй, Золо́то, – ответила Анна. – Ведь так тебя называет мой сын?
Зоя покраснела. Как ей хотелось услышать сейчас эти слова от Янека, прижаться к нему, забыть обо всём на свете, только на него смотреть, только им любоваться и целовать, целовать.
– Может быть, ты пригласишь меня? Или я так и буду стоять на пороге? – отвлекла пани Анна девушку от дум. – Полагаю, ты не будешь мне мстить за то, что я не пустила тебя в день обыска?
Зоя и не думала обижаться на Анну. Она, наоборот, была благодарна ей за возможность увидеться с Янеком. Но теперь эти встречи стали невозможными. Оба родителя были лежачими. И неизвестно, сколько времени это продлится. Оставить их без присмотра Зоя никак не могла.
Поняв, что Анна пришла за ней, девушка разволновалась.
– Да-да, конечно, входите, извините, я задумалась, – пригласила Зоя гостью.
Анна вошла.
– Можно мне поговорить с Евдокией Степановной? – спросила она.
– Я спрошу у неё, но, скорее всего, сегодня не получится. Мой отец заболел. Он в комнате с матушкой, – ответила Зоя смущаясь.
– Что с отцом? – спросила Анна взволнованно.
– Грудная жаба. Доктор велел соблюдать постельный режим.
– Это ты теперь привязана к родителям? А как же наши уроки, Зоя?
Девушка удивлённо посмотрела на пани Анну и произнесла возмущённо:
– Я никуда не пойду, мои родители лежачие. Им нужна помощь, особенно отцу. Ему может стать хуже в любой момент.
– Да, ты права, – согласилась пани Анна. – Как хорошо, что мой сын полюбил тебя! Но всё-таки спроси, могу ли я лично пожелать твоим родителям здоровья?
– Хорошо, – кивнула Зоя и отлучилась.
Пани Анна нервничала. Она очень хотела сделать сыну приятное, понимала, что вчера обидела его сильно.
А сегодня специально сказала, что Зою пригласит ради учёбы, чтобы не очень надеялся. И как в воду глядела, не будет встречи.
Зоя подошла к кровати. Родители о чём-то беседовали и, увидев дочку, замолкли.
