– Помню, помню. Ты сказала, что такие, как они, – люди, которых мы с таким удовольствием принимали, – на самом деле «не в счет» и что Фанни Ассингем разбирается в таких вещах. – Дочь сумела пробудить в мистере Вервере эхо воспоминаний, и он, совсем как прежде, усмехнулся, наклонив голову и в то же время беспокойно покачивая ногой. – Да, те гости годились только для нас. Помню, – повторил он, – так оно все и получилось.
– Так, именно так! И еще ты спрашивал меня, – прибавила Мегги, – не думаю ли я, что нужно им об этом сказать. Например, объяснить миссис Рэнс, что мы ввели ее в заблуждение.
– Верно, верно. Но ты сказала, что она не поймет.
– А ты ответил, что в этом случае ты такой же, как она. Ты тоже не мог понять.
– Не мог. Но помню, ты просто-таки раздавила меня, объяснив, что мы, сами того не зная, не занимаем ровно никакого положения в свете.
– Ну, тогда, – воскликнула Мегги восторженно, – я снова тебя раздавлю! Я говорила тебе, что ты, сам по себе, безусловно, занимаешь определенное положение, то же, что и всегда, в отличие от меня.
– А тогда я тебя спросил, – подхватил мистер Вервер, – почему же в таком случае твое положение изменилось?
– Да уж, так ты и спросил. – Она еще прежде повернулась к отцу, а теперь не отводила глаз и вся сияла оттого, что они хотя бы в разговоре могут снова быть вместе. – И я тебе ответила, что лишилась положения в обществе из-за своего замужества. Возврата к прежнему не будет – помню, я это очень хорошо понимала. Каким-то образом я сама была в этом виновата. Я как будто своими руками отдала то, что имела, и – как мне тогда казалось – ничего не получила взамен. Милая Фанни уверяла меня, что я вполне могу все получить, нужно только проснуться. Вот я и старалась проснуться, понимаешь, старалась изо всех сил.
– Да-а; и в какой-то степени тебе это удалось. Да ты и меня разбудила. Но очень уж ты беспокоилась по поводу той трудности, о которой ты поведала. Собственно говоря, это единственный случай на моей памяти, когда ты беспокоилась из-за трудностей.
Мегги пристально посмотрела на него.
– Из-за того, что я была так счастлива?
– Из-за того, что ты была так счастлива.
– Ну что же, ты тогда сам признал, что это большая трудность, – не отступалась Мегги. – Ты согласился, что наша жизнь прекрасна.
Мистер Вервер задумался на мгновение.
– Да, я вполне мог с этим согласиться. Видишь ли, в то время мне действительно так казалось. – Но он тут же обезопасил себя своей легкой рассеянной улыбкой. – А к чему ты теперь затеяла этот разговор?
– К тому, что мы в то время часто задумывались, нет ли в такой жизни капельки эгоизма.
Адам Вервер не торопясь обдумал и это.
– Потому что так считала Фанни Ассингем?
– О нет, она никогда так не считала, она и не могла подумать ничего похожего, если бы даже очень захотела. Она только считает иногда, что кто-нибудь ведет себя глупо, – пояснила Мегги свою мысль, – но она как-то не задумывается о том, что человек, может быть, просто поступает неправильно; «неправильно» в смысле «нехорошо». – Княгинюшка отважилась на большее. – Ее не особенно беспокоит, если люди поступают нехорошо.
– Понятно, понятно. – Но дочь мистера Вервера далеко не была уверена, что ему все так уж понятно. – Значит, она просто считала нас дураками?
– Ох, нет, этого я не говорила! Я говорила об эгоизме.
– А это, стало быть, из числа тех пороков, которые Фанни извиняет?
– О, я не говорила, что она извиняет! – Щепетильность Мегги подняла голову. – Кроме того, я сейчас говорю о том, как все было прежде.
Впрочем, ее отец тут же доказал, что ему недоступно столь тонкое различие. Одна мысль крепко его зацепила, и он не позволил себя отвлечь.
– Послушай-ка, Мег, – сказал он задумчиво. – Я не эгоист. Не эгоист, и все тут, вот провалиться мне на этом месте!
Ну что ж, если так, Мегги тоже может сказать свое слово.
– Значит, это я эгоистка, папа.
– Чушь собачья! – сказал Адам Вервер, имевший обыкновение в минуты глубочайшей искренности возвращаться к жаргону своей молодости. И прибавил: – Я этому поверю только тогда, когда Америго на тебя пожалуется.
– Ах, но ведь в нем-то и заключается весь мой эгоизм! Я, что называется, эгоистка ради него. Я хочу сказать, – продолжала Мегги, – все, что я делаю, я делаю ради него.
Что-что, а это ее отец вполне мог понять по собственному опыту.
– Разве уж не дозволено быть эгоисткой по поводу собственного мужа?
– Я совсем не хотела сказать, что ревную его, – заметила Мегги, не отвечая на вопрос. – Но это ведь его заслуга, не моя.
Мистер Вервер снова усмехнулся:
– А не то бы ты стала?
