Золотая империя полностью

– Ваш род не имеет права вмешиваться в дела моего, – заявила она, вставая между Али и двумя маридами. – Не забыли? А вы определенно вмешиваетесь, и в данную минуту я даже готова рискнуть и призвать фаворита Нахид, которого вы так боитесь. Уходите.

Она блефовала, но оба марида заволновались – и, в случае муссона, буквально.

Но потом он кинулся вперед, и ее кожу обдало ледяной моросью. Ты блефуешь. Считаешь себя такой умной, однако ты предала родную кровь, чтобы спасти орудие, предназначенное уничтожить тебя.

– Довольно, – отрезал Себек. – Посланец Тиамат уже уходит. – Он обратил свирепый взгляд на марида муссона. – Я сам со всем разберусь.

Ни с чем ты сам не разберешься. Наше терпение лопнуло, Себек. Ты и твой ненаглядный дэв должны предстать перед Тиамат до следующего прилива.

– Я не подчиняюсь ее приказам, – зарычал нильский марид.

Муссон в воздухе пошел рябью, словно рассмеявшись. Речной властелин, неужели ты думаешь, что Благословенная послала бы меня к тебе с просьбой? Или ты и твой малек предстанете перед ней, или она лично придет на эту землю и заберет его.

Себек застыл.

– Не может быть. На побережье живут десятки тысяч смертных. Нам не позволено…

Снова раздался холодный смех. Неужели ты не понимаешь? Он свой, и нам позволено причинять ему боль. А уж оставаться ли среди столь великого числа потенциальных жертв – решать ему.

Али покачнулся на ногах.

– Как это понимать?

Но туманная форма марида муссона уже таяла в воздухе. Я передал наше послание. Будь мудрее, Себек, прислушайся. Вверьте себя Тиамат до следующего прилива. Или узрите, как пожирают эту землю.

В следующую секунду марид муссона исчез. Небо стало на полтона светлее, но сильный дождь не прекращался, барабаня по листьям и земле вокруг них.

Лицо Али было пепельно-серым.

– Они… они этого не сделают. Не может быть, чтобы…

Себек потянулся к нему:

– Ты пойдешь со мной.

– Никуда он не пойдет. – Нари встала между ними. – Он задал тебе вопрос. Как понимать, что Тиамат пожрет эту землю?

Себек взглядом пригвоздил ее к месту, и Нари потребовалась вся ее сила духа, чтобы не стушеваться. И все же она не могла отвести взгляда от его пугающего, прекрасного лица. Она хотела подойти ближе и с той же силой хотела броситься наутек, вдруг представив, что ее тащат в грязную воду и чьи-то зубы пронзают ее плоть.

– Понимай это так, что если он останется здесь, то к утру все побережье смоет волной, выше ваших пирамид. – Он оскалился и повернулся к Али: – Я ведь предупреждал тебя. Я просил бежать в свою пустыню и избегать встреч с моими сородичами!

– Ты сказал, что у меня есть место в моем мире и я должен вернуться туда, – парировал Али с не меньшим пылом. – Это не предупреждение. Если бы ты сказал: «привлечешь их внимание – и демон из океана убьет десятки тысяч джиннов», – возможно, я бы и поступил иначе!

Десятки тысяч. Боже. Нари смотрела на двух спорщиков, пытаясь осознать весь масштаб угрозы. Наверное, ей стоило сказать Али, чтобы он заткнулся и прекратил выяснять отношения с властелином Нила, будто это какая-то семейная склока…

Семейная склока…

– Почему он назвал его своим? – спросила Нари, надеясь, что ошиблась.

Молясь, чтобы инстинкты, которые редко ее подводили, не попали в цель.

Али перестал кричать на Себека и посмотрел на нее, как на умалишенную:

– Что?

– Это тебя не касается, Нахида, – прорычал Себек, обнажив острые, как ножи, зубы.

Нет. О нет. Но у Нари на глазах недостающий кусочек головоломки встал на свое место рядом с другими, о которых она уже знала. Вода, залечившая ножевые раны Али задолго до того, как его коснулся марид на дэвабадском озере. Осторожный план маридов избавиться от Дары с помощью другого дэва и его провал, создавший оружие, которого они больше всего боялись – и не могли коснуться.

Оружие, которого не мог коснуться Али.

Себеков малек, Себеково отродье. Слова, которыми марид муссона бросался в Али, не были праздными оскорблениями.

Али переводил взгляд с Себека на Нари:

– Что? Что такое?

Нари не могла говорить. Во рту у нее пересохло, умозаключение казалось невозможным. Оно могло перевернуть их мир и сокрушить джинна, стоящего перед ней, джинна, которого она так старалась защитить.

И все же они обещали быть честными друг с другом.