Золотая империя полностью

Себек заслуживал смерти. Он истребил предков Али и убивал невинных людей на протяжении столетий. Другие мариды, его кузены, пытали Али в озере и похитили его, когда он больше всего был нужен своему народу. Али вновь увидел отчаяние своей матери, посылавшей сына на верную гибель. Вновь услышал Нари, умолявшую его найти дорогу назад.

А Себек? Чудовище. Убийца. Демон из эры невежества и жестокости, которых Али не мог не презирать.

Тиамат смеялась. Издалека за ними наблюдали другие мариды, их иномирные взгляды были непроницаемы.

Жуткие желтые глаза Себека встретились с его. В черной щелочке зрачка Али увидел свое отражение: он выглядел юным. Испуганным.

Какое-то мгновение нильский марид, казалось, просто смотрел на Али. Его лапы меняли свой вид, когти потянулись к запястьям Али…

А потом, еле заметно, так, что только Али обратил внимание, Себек замер.

Подвох. Здесь точно должен быть какой-то подвох. Али трясло, рукоять меча стала скользкой от крови. Он мог нанести удар. Один удар зульфикара – и Тиамат даст ему все необходимое для того, чтобы спасти его народ. Стать героем. Отомстить.

Али взвыл от отчаяния. А потом отбросил зульфикар в сторону, скатился с прародителя, убить которого не мог, и встал лицом к лицу с Тиамат.

Она уже спустилась, чтобы показать ему свой оскал. «Жалкие смертные! Твое огненное сердечко обливается кровью? Ты скучаешь по своему убитому отцу? Думаешь, Себек заменит тебе его?»

Глаза Али гневно сверкнули, на языке вертелось несколько ответов. Он мог заявить, что эти гладиаторские развлечения жестоки. Что он отказывается убивать связанного противника. Что Тиамат была монстром. Демоном. Остальные мариды по-прежнему наблюдали за ними. Они видели воспоминания наивного юноши, ожидая теперь, что он встанет на защиту справедливости, за что и будет немедленно съеден.

А Али видел их. Как они стенали, покоренные Анахид. Как приносили в жертву свое могущество, отсылая отчаявшегося Себека на поиски способа спасти их всех…

Али холодно посмотрел на Тиамат:

– Так вот чем ты занималась здесь все это время? – Он указал на себя, на Себека, а затем кивнул в сторону каменной армии: – В то время как твоих детей изгоняли из священного озера, заставляли гнуть спину на благо Нахид и терпеть угрозы их фаворита, ты забавлялась в этой песочнице со своими игрушками?

Тиамат зашипела, и его чуть не сшибло с ног потоком смрадного воздуха и слюны. «Может, мне отправить тебя обратно к этому так называемому фавориту?»

– С радостью, – парировал он. – Лучше сражаться, чем отсиживаться здесь. – Али повернулся к наблюдавшим маридам: – Вы осуждаете Себека, однако он сделал хоть что-то! Куда подевались могучие мариды, которыми меня пугали с детства? Вы утверждаете, что можете поглотить мою землю, построить трон из костей моих врагов, однако поджимаете хвост при упоминании Афшина?

Из стаи маридов выплыла фигура, похожая на утопленника, от тела которого остался лишь обросший ракушками скелет с черепом, увитым водорослями. «Тебе не постичь его могущества и его коварства. Он убил моего служителя, безвинного человека, просто чтобы привлечь мое внимание. Он вскипятил мое озеро, уничтожив всех его обитателей, и угрожал сделать то же со всеми нашими водами!»

– Так давайте найдем способ остановить его. Мы должны помогать друг другу, а не тратить время на эти игры. Неужели вы променяете возможность свободно странствовать по водам мира, ухаживать за своими реками и озерами – на вечное пребывание здесь… с вашей матерью? – осторожно добавил Али.

По стае прошла отчетливая дрожь.

Тиамат хлестнула хвостом, сотрясая дно. «Зачем вы его слушаете? Он – дэв, в душе и по крови, а все дэвы лгут. Не удивляйтесь, если он упадет в ноги фавориту и приведет его к вашим водам». Она дернула головой. «Спросите у Себека, что вышло в последний раз, когда он доверился дэву».

Себек внимательно смотрел на Али. Нильский марид поднялся на ноги и наконец принял облик, позволивший ему вынуть ремень изо рта. Али не знал точно, что сейчас произошло и правда ли Себек был готов сдаться, но его предок по-прежнему выглядел более чем способным на убийство.

Однако его речь звучала размеренно.