А ноги Дары все несли его вперед. Вместо плети, выпавшей из руки, когда та слишком глубоко впилась в спину джинна, который упал на колени, умоляя сохранить ему жизнь, Дара теперь держал в одной руке булаву, а в другой – меч.
Но джинны все еще не были сломлены до конца.
– Держите больницу! Цельтесь в Бича!
Воины набросились на него. Мужчины верхом на лошадях, женщины бросали обжигающий «огонь Руми». Еще вчера он бы умер уже дюжину раз, невзирая ни на какие силы первородного дэва. Но теперь, когда его защищала магия крови и проклятие Манижи бросало вызов самой природе, Дара, как ни в чем не бывало, прокладывал себе путь вперед чужими смертями, устремившись к больнице, которую так кропотливо восстанавливала любимая им женщина. Слезы застилали ему глаза, испаряясь прежде, чем их кто-нибудь мог бы заметить, – ему не было позволено подавать даже намека на то, что его сердце разрывалось на части.
Двадцать шагов до больницы. Десять. Дара занес руки.
Огромные деревянные двери распахнулись настежь.
– Стой!
Зейнаб аль-Кахтани стояла с зеленым флагом в руках.
Потребовалось несколько секунд, чтобы ее крик услышали. Чтобы один вид ее в черном платье, с покрытым вуалью лицом, безоружной, если не считать флага, заставил сражающихся джиннов застыть как вкопанных. Она сделала шаг, и несколько воинов отступили, словно само ее присутствие оттеснило их назад. Рядом с ней стояла Разу, глядя на Дару обманутым и ненавидящим взглядом.
Сжимая флаг, точно меч, Зейнаб сделала еще один шаг к нему навстречу, гордо подняв голову.
– Мы сдаемся, – холодно сказала она. – Мы сложим оружие, если ты остановишься, – она опустила флаг. – Манижа получит меня.
Дара тоже поднял руку.
– Опустить оружие, – приказал он своим воинам.
Впрочем, это уже не требовалось – Зейнаб остановила их всех.
Вот только желание Манижи все еще бередило кровь. Оно требовало большего.
– Зейнаб! – Из дверей больницы выскочила Акиса.
Разу и двое солдат Гезири метнулись к ней, чтобы перехватить воительницу. Но у них не было против нее шансов, и Акиса вырвалась. Зейнаб оглянулась.
– Не подходи, друг мой. У нас нет выбора, – но хлесткий голос Зейнаб разнесся по воздуху, когда она отчеканила что-то еще на гезирийском языке.
Дара познал много позора в своей жизни, но, глядя на то, как гордая принцесса Кахтани с горящими глазами приближается к нему, он знал, что это бесчестье будет нести до конца своих дней. Не так он планировал отвоевать Дэвабад у семьи, уничтожившей его близких.
Зейнаб приблизилась к нему. Она была высокой, как и ее младший брат, и почти не уступала Даре в росте.
– Вот и я, – объявила она. – Надеюсь, это доставит удовольствие проклятой ведьме, которую ты называешь госпожой.
Дара сверкнул на нее глазами, хотя ему до боли хотелось упасть к ее ногам и молить о прощении.
– Что ты сказала своей воительнице?
– Выпустить тебе кишки.
Слова были сказаны достаточно громко, чтобы их услышали его воины. Несколько из них встрепенулись и снова потянулись к оружию.
Манижа ждала на мидане в компании ифритов. Едва Дара приблизился к ней, как желание все-таки пересилило его, и он силой опустил Зейнаб на колени перед бану Нахидой. Принцесса не вскрикнула, не вздрогнула. Она лишь смотрела на Манижу с нескрываемым отвращением.
Бану Нахида смерила ее снисходительным взглядом.
– Как ты повзрослела. – Она кивнула Даре: – Спасибо, Афшин.
Ему вдруг стало легче дышать – желание исполнилось. Дара судорожно вздохнул и почувствовал кроху свободы.
Он схватился за нож, поднося его к горлу…
– Афшин, я хочу, чтобы ты убрал это, – приказала Манижа, коротко, но очень любезно. – Не хватало еще, чтобы ты причинил себе вред.
Нож выпал у него из рук.
Зейнаб уставилась на него. Если какому-то намеку на отчаяние и удалось пробиться сквозь маску послушания на его лице, этого оказалось достаточно, чтобы возбудить подозрения принцессы, потому что она резко повернулась к Маниже…
Однако та взмахнула рукой, как бы подзывая экипаж. Движение было непринужденным, но его хватило, чтобы изумрудное кольцо Дары на мгновение блеснуло в пыльном свете.
– Боже мой! – ахнула Зейнаб.
Манижа улыбнулась, на этот раз торжествующе.
– Пойдем, девочка. Твой брат
