Золотая империя полностью

Однако везде что-нибудь было не в порядке. Там, где раньше стояли волшебные здания, уродливыми оспинами на горизонте зияли пустые пространства. Латунные стены потускнели, здания при ближайшем рассмотрении местами не досчитывались кирпичей, а известка на них почернела. Вопреки всем представлениям Нари о погоде, каким-то образом восточную половину острова покрывал снег, в то время как на западной половине солнце палило так нещадно, что в заросших кустарником холмах разгорались небольшие пожары. Мрачная черная туча при ближайшем рассмотрении оказалась роем мух, а разрушенная Цитадель лежала под небом, как шрам, наполовину утопленная в озере.

Как и горы, Дэвабад был болен. Но из ее рук больше не рвалось волшебство, и Нари боялась, что одной Нахиды, порхающей по воздуху, окажется недостаточно, чтобы исправить урон, нанесенный ее городу.

Они подлетели вплотную к стене, и она сделала глубокий вдох: их с Мишмишем заметят уже через несколько секунд. Создатель, если ты когда-нибудь слышал мои молитвы, помоги мне спасти мой дом. Направь меня, как ты направлял Анахид.

Пусть моя рука не дрогнет, когда это станет необходимо.

И, пролетев над стенами, они ворвались в город Дэвабад.

Они оказались прямо над Большим базаром. Место, куда ее, с широко распахнутыми от изумления и восторга глазами, впервые привел Дара, рынок, переполненный джиннами, покупателями и торгашами, оказалось не узнать. Большинство магазинов были заколочены, некоторые – разграблены. Нигде не было видно гуляющих семей – только стайки джиннов, державшихся в тени, с клинками, сверкающими за поясом.

Джиннов, которые очень быстро заметили огромного летающего льва. Послышались тревожные вскрики, за которыми последовал жуткий металлический лязг, будто кто-то опрокинул полку с кастрюлями.

– Бич! – услышала она чей-то вопль. – Он вернулся!

– Это не он! – крикнула Нари группе мужчин в изодранной военной форме. Какая прелесть – один уже заряжал ружье.

Но они услышали ее, и тон криков немедленно изменился.

– Это бану Нахида! – воскликнула женщина. – Бану Нари!

Имя Нари разнеслось по ветру, и звон разросся стократно. Горожане выходили на улицы и высовывались из окон, чтобы посмотреть в небо. И хотя ликование приободряло чуть больше, чем пальба, Нари не замедлила полета. Признаки упадка и болезни наблюдались повсюду, от зданий, рассеченных напополам, до публичных фонтанов, затопленных зловонной жижей. Нари с облегчением отметила, что больница все еще цела – и на том слава Создателю. Она подстегнула Мишмиша, и тот, перелетев через крышу больницы, направился к мидану…

Невозможное опустошение предстало ее глазам.

Нари моргнула, решив, что разум играет с ней злые шутки. Потому что от места, где когда-то, квартал за кварталом, стояли шумные жилые районы, простираясь от больницы до мидана, теперь остались только щепки, как будто огромная кувалда упала с неба, разнося все на своем пути. Но разрушения не ограничивались одним лишь шафитским районом: широкой полосой разрушений также задело сектора Аяанле и Гезири. Их врата лежали в руинах, наполовину погребенные под осколками стены мидана.

Нари не могла отвести взгляд, словно надеясь, что сцена перед ее глазами переменится сама собой. Она отнюдь не была наивной. Она знала, что такое война и что такое жестокость; ее родина находилась в постоянной оккупации с самого ее рождения, и она бежала из дворца, переполненного убитыми джиннами. Но чудовищность того, что она видела перед своими глазами сейчас… как она могла постичь это? Как смириться с тем, что целые районы, с историей, корнями и устоявшейся общиной, просто уничтожены? Стерты с лица земли? Дома и школы, чайные лавки и сады; жизни и истории, проходящие в них, тяжкий труд и мечты, которые помогали им выстоять?

Все пропало. Стерто в порошок.

Ее трясло. Где же все жители? Их предупредили? Или она, сама того не зная, пролетала над кладбищем, и тысячи жизней были погребены сейчас под руинами?

Нари внезапно поняла, почему в конце концов вмешались пери. Это было совсем не похоже на болезнь, поразившую остальной Дэвабад, на постепенное и уверенное гниение. Не погром, который могли бы устроить ифриты. Или даже Манижа.

Это было безудержное разрушение, свойственное дэвам из легенд. Тем, кто странствовал по ветрам, хоронил караваны в пустыне и пожирал человеческие города. Дэвам, которых смог поставить на место только пророк.

Это совершил Дара. И Нари убьет его за это.

Будто почувствовав ее гнев, Мишмиш взревел, и этот душераздирающий звук расколол небо. Нари почти надеялась, что его услышат во дворце. Пусть они знают, что она идет за ними. Пусть знают, что она пришла отомстить.

Своим криком вторя львиному рыку, она помчала шеду вперед, рассекая небо.