Теперь они летели быстрее, но беглый взгляд на сектор и храм дэвов не выявил ничего необычного – какую бы расправу Манижа ни учинила над своими соплеменниками, видимо, это произошло за закрытыми дверями. Они приближались к дворцу. Лучники карабкались на стены, но не стреляли – то ли от потрясения, то ли от неуверенности, Нари не знала, да и не хотела знать. Мишмиш поднимался все выше и выше, мимо сада, где она провела бесчисленные часы, скорбя и исцеляясь; мимо огромной библиотеки, где принц научил ее читать и которую они потом вместе уничтожили; мимо тронного зала, где Гасан попытался унизить ее, но наткнулся на вызов со стороны ее племени… И вот они оказались на вершине зиккурата – дворца, который спроектировала и построила Анахид, когда носила кольцо, сейчас красующееся на руке Нари. Мишмиш приземлился красиво, расправив ослепительные крылья против солнца и заревев в небо.
Разумеется, шеду прекрасно ее понимал.
Их феерическое появление недолго оставалось незамеченным – вероятно, поспособствовал рев, – и всего через пару минут двое солдат дэвов ворвались в двери, обнажив сверкающие мечи.
У первого кровь отлила от лица так стремительно, что Нари испугалась, как бы он не грохнулся в обморок.
– Силы Создателя… – выдавил он. Он выставил перед собой меч, безумно дрожащий в его руке. – Это… это…
Нари подняла кулак, и дворцовая магия бросилась к ее руке, как старый друг. Ее гнев эхом отдавался в древних камнях. Он всегда был здесь, настаивался в стенах, чьи тени прятали ее, когда нужно, выдергивая ковер из-под ног Гасана, но теперь он обрел новую жизнь. Сердце и душа Дэвабада – его дворец был истерзан, и все в нем кричало о спасении.
Нари щелкнула пальцами, и меч разлетелся вдребезги.
Солдат подскочил, ахнул и выронил эфес. Второй Дэв даже не прикоснулся к оружию – прикоснувшись к пепельной метке на своем лбу, он шептал слова молитвы.
– Уходите, – скомандовала она, проявляя милосердие. – Я пришла только за Манижей, ее Афшином и ифритами.
Первый солдат проблеял в ответ:
– Н-но у нас приказ защищать…
– Воины, перед вами стоит Нахид, верхом на шеду, с печатью Сулеймана. Поверьте мне, ваши приказы на меня не распространяются.
– Делайте, что она говорит, – раздался тихий голос. – Жаль, что я поступил иначе.
Нари резко обернулась.
Афшин бесшумно появился позади них, не менее эффектно, чем Нари, на крылатом коне из клубящегося дыма и ярко тлеющей золы. Он был одет в черную чешуйчатую латунную броню, покрывавшую его грудь и предплечья и сверкающую на солнце. Шлем с гребнем из ярких перьев покрывал его черные волосы, рассыпанные по плечам.
Его конь легко приземлился на парапет и рассыпался на мелкие угольки. Дара надвигался, производя впечатление того самого прекрасного Бича из легенд. Он нес его и сейчас – гнусное оружие свисало из-за пояса, вместе с мечом и кинжалом, лук висел за спиной. Шлем отбрасывал тень на его лицо, но изумрудные глаза лихорадочно блестели, как прежде, и, когда Дара подошел ближе, Нари еле удержалась, чтобы не сделать шаг назад. И дело было вовсе не в их путаном эмоциональном прошлом – просто Нари сошла с ума, если решила, что сможет справиться с таким дэвом. С чего она вообще взяла, что это возможно? Потому что пери подарили ей красивый нож? Дара выглядел как смерть во плоти.
А как убить саму смерть?
Мишмиш зарычал, оскалив зубы и приобнимая ее одним крылом. Дара остановился, глядя на солдат:
– Оставьте нас.
Двое мужчин поспешили скрыться, ринувшись к дверям чуть ли не наперегонки.
Дара смотрел на нее, разглядывая сначала кольцо Сулеймана, горящее на ее пламенеющей руке, потом шеду, бережно окружившему ее стоим телом.
– Выглядишь великолепно, – произнес он. – Создатель благоволил к тебе.
Сердце Нари бешено колотилось.
– Может, в таком случае стоит сменить сторону, на которой воюешь?
Дара ответил ей вымученной улыбкой. Дым заклубился у него под воротником, растворяясь в темных волосах и довершая его неземной облик.
– Если бы это было так просто, любовь моя.
– Ты не имеешь права так меня называть, – отрезала она голосом, дрожащим от гнева.
Все мысли о том, чтобы усыпить бдительность Дары фальшивыми признаниями и, бросившись к нему в объятия, вонзить кинжал пери ему в сердце, испарились от осознания масштабов того, что он сотворил. Даже Нари не могла нацепить маску, миновав улицы, полные разрушенных домов и несметного числа трупов.
– Там, на другом конце города, – твоя работа? – потребовала она ответа. – Неужели тысячи мертвых Гезири было недостаточно? Неужели Кви-Цзы недостаточно? Ты не мог не добавить к ним еще пять тысяч? Десять тысяч?
Дара крепко зажмурился. Он дрожал, его губы кривились, словно он сопротивлялся собственному ответу. Но когда он наконец заговорил, его голос звучал ровно:
– Я верен благословенной бану Маниже. Таков был ее приказ.
